На днях мы с подругой обсуждали избыточное потребление. Я делилась новостями по поводу того, что смертность от последствий ожирения давно превысила смертность от голода. Она возмущалась очередями на ВБ)) Мне захотелось и с вами обсудить тоже. Еще сто лет назад человечество боролось за то, чтобы добыть еду. Люди умирали от голода, и еда была синонимом выживания. Сегодня мы живем в совершенно иной реальности: смертность от последствий изобилия (ожирение, диабет, сердечно-сосудистые заболевания) кратно превышает смертность от недоедания. Но в этом разговоре нас заинтересовал не столько сам факт эпидемии ожирения, сколько глубинная механика поведения современного человека. 😵‍💫 Ловушка «шведского стола»: иллюзия выбора и потеря чувствительности Вспомните свои ощущения, когда вы подходите к шведскому столу или сталкиваетесь с изобилием в супермаркете. Состояние легкого голода в сочетании с огромным выбором запускает в нас древний механизм: «бери, пока есть». Но есть важная деталь: в этот момент мы перестаем пользоваться голосом тела. Мы хотим попробовать все, потому что мозг требует дофамина от новизны. Но самое главное — мы не оцениваем реальную потребность. Мы едим не потому, что голодны, а потому что интересно. И к тому моменту, когда мы садимся за стол, мы уже перестаем чувствовать ФИЗИЧЕСКОЕ насыщение. Включается культура потребления: «надо попробовать», «это же входит в стоимость», «а вдруг больше не будет такой возможности?». С точки зрения нутрициологии, это классический экстернальный тип пищевого поведения. Переедание, спровоцированное средой. Мы разорвали связь «голод — насыщение», заменив ее на «доступность — потребление». Кстати, тут можно проверить свою склонность к разным видам пищевого поведения Но разговор зашел еще дальше. Подруга поделилась наблюдением об одном блогере, котоая покупает огромные куски мяса, элитный хамон или десятки дорогих продуктов, откусывает от них ровно один кусочек на камеру, а остальное... отправляет в мусорное ведро. Такой контент… Мы часто привыкли считать расстройствами пищевого поведения только анорексию или булимию. Но то, что описываю я — это, на мой взгляд, не менее опасная форма патологии: демонстративное потребительство и обесценивание ресурса. Когда человек использует еду не как источник энергии, не как способ получить удовольствие от вкуса или разделить трапезу с близкими, а как реквизит для подтверждения своего статуса, — это как минимум красный флаг. А ведь кто-то хочет быть похожим на нее. Еда перестает быть ресурсом. Она становится: — Символом власти (я могу это купить и выбросить, потому что мне это не нужно); — Контентом (еда существует не ради съедения, а ради просмотров); — Способом заглушить тревогу (когда процесс покупки и демонстрации заменяет процесс насыщения). С точки зрения психологии пищевого поведения, это тоже нарушения пищевого поведения. Здесь меняется объект зависимости: не количество еды важно, а ритуал ее приобретения и демонстративного уничтожения. Как нутрициолог, я никогда не работаю только с расчетом КБЖУ. Мы с клиентами всегда работаем с отношением к еде и - самое главное - с ответом на вопрос «а зачем мне менять образ жизни» Если вы ловите себя на том, что: 1. На шведском столе или за праздничным столом вы теряете чувство меры и накладываете еду «глазами»; 2. Вы покупаете продукты «для статуса», которые не планируете съесть; 3. Вам сложно выбросить недоеденное, но еще сложнее остановиться во время еды; — знайте, это не просто вопрос силы воли. Это вопрос утраченной чувствительности. Еда — это ресурс. Она может быть искусством, она может быть удовольствием, она может быть актом заботы о себе. Но она не должна быть инструментом самоутверждения или бессознательной гонкой за изобилием. Мы живем в мире, где проблема не в том, как найти еду, а в том, как вовремя остановиться. И настоящая роскошь сегодня — это не огромный кусок хамона на камеру, а способность съесть ровно столько, сколько нужно, и получить от этого истинное, глубокое физическ