Поскольку ваш покорный слуга, помимо всех остальных регалий, еще и дипломированный искусствовед – представленный на картиночке визуальный объект легко раскладывается на элементы, как полноценная картина. Которую, при должном навыке анализа, можно разложить на составляющие и раскрыть неожиданные смыслы. Начнем с семиотики – искусства считывать знаки и символы. Вроде бы у нас на картинке – современная тачка, которая стоит у шлагбаума, и должна по идее нести в светлое будущее и прекрасное далёко. А за шлагбаумом – типа заблокированная телега, в которой сидит дремучий дед. Но никто не обратил внимание на дырку рядом со шлагбаумом и «кирпичом», которую лошадь с телегой легко пройдет по травке и поедет по своим делам. Очевидный намек на то, что умудренный годами возница сможет найти для себя честный способ обхода «кирпича». Далее. Цветовая теория – вещь, которую я особенно люблю в искусстве, ибо она приучает смотреть на яркий мир через смешение оттенков. Тут сразу несколько вопросов. Во-первых, голубой цвет машины сам по себе имеет очень неприятное значение (неистово осуждаем!). Мы видим только одного родителя и ребенка, и в голову закрадываются нехорошие мысли: а кто второй родитель (и эти мысли осуждаем)? И не являются ли они приезжими из какой-нибудь Европы, если судить по их натянутым улыбкам? Во-вторых, это максимально искусственный и неживой цвет. Наш глаз к нему не привык, так как синий цвет получил свое распространение в искусстве СЛИШКОМ поздно. Греки не знали синего цвета – даже Гомер называет море «винноцветным». В Европе синие оттенки были настолько дорогими, что позволить их могли далеко не все. В большей части картин синий цвет отсутствовал до XIX века – пока химики не научились синтезировать синие пигменты (то есть, не добывая их из природы). Вы никогда не обращали внимание на то, что любое изображение светлого будущего со стеклянными домами и скоростным транспортом выглядит совершенно неживым – либо белым, либо холодным синим? На фоне этой искусственной картинки дед в телеге создан с применением коричневых и землистых тонов – охры, сиены и умбры. Три природных пигмента, добываемых из земли и минеральных пород, они наиболее теплые и приземляющие в живописи и искусстве. Они больше говорят о деревенском уюте, о спокойной жизни вне мегаполисов. И в некотором смысле – о мудрости веков: чтобы создавать великое и прекрасное, тебе дорогие побрякушки не нужны. Ну и закончим теорией композиции и внутренней динамикой. Если мы берем прямую перспективу, диагональная композиция всегда направлена на подчеркивание динамики внутри картины. Но движение подчиняется своим внутренним законам: - если движение идет снизу слева в правый верхний угол (и ВГЛУБЬ картины) – это должно быть движение вперед, восходящее, в будущее. - если движение идет сверху слева в правый нижний угол (и НА ЗРИТЕЛЯ) – это динамика нисхождения, спуска, погружения и ухода в прошлое. Что же мы видим? Композиция выстроена правильно, но ее логика напрочь вывернута наизнанку. Автомобиль Маха стоит по диагонали будущего – но движется он по ней назад, в прошлое, в сторону зрителя. Как мгновение, которое пролетает мимо нас и уходит в стену. А маленькая телега с дедом, хоть и стоит на «нисходящей» диагонали – двигается тихой сапой вперед, в будущее. Мне кажется, аналогии излишни. Конечно, тут могут сказать, что вряд ли создатели сего шедевра это все закладывали в работу, и вообще я, как типичный ученый, натягиваю сову на глобус в приступе СПГС. Но, во-первых, мне и уважаемые питерские художники говорили сакраментальное «Офигеть, а я и не думал, что я так написал!». А во-вторых, искусство после публикации принадлежит людям – и тем, кто умеет его грамотно интерпретировать. Так что голубой и искусственный автомобиль имени Маха упорно едет в обратную сторону от будущего, скорее всего нарушая встречный поток по направлению к стене. А тихая телега с мудрым и добрым дедушкой продолжает свое медленное поступательное движение. Как в анекдоте про «мы тихо-тихо спустимся с