Несколько раз в году у меня случаются обострения филологического мазохизма. Обычно они приходятся на особенно тяжелые моменты, почему моя психика ищет спасения не в легкой литературе, а в произведениях, которые и в стабильном-то состоянии иногда читать непросто, вопрос открытый. На этот раз в ход пошла тяжелая артиллерия от Шмелева. Томас Манн говорил об этой книге: «Прочтите это, если у вас хватит смелости». И да, она буквально бьет под дых. Но какой же это язык, Боже, какие образы, тонкое владение словом, почти стихи в прозе. И оттого еще страшнее, наверное. Закончена, наконец, и Бойня Осы Эриксдоттер из списка антиутопий на самый черный день, открыты Дневники Гиппиус, отложены Очерки русской смуты Деникина и Один в Берлине Ханса Фаллады. И прожиты в очередной раз бунинские Окаянные дни. Какая жуткая ирония, не замеченная мной раньше, а ведь Бунин упоминает Шмелева, как единственного, не потерявшего еще оптимизм. Того Шмелева, что скоро потеряет и веру в будущее, и сына, и напишет свое Солнце мертвых.