Про то, как расправить крылья В прошлом посте я разобрала 5 уровней страха проявления при нарциссической травме. Мы говорили о том, что это не просто тревога, а экзистенциальный ужас аннигиляции, уходящий корнями в довербальный опыт. Сегодня мы поговорим о том, как расправить свои, подлинные крылья, даже если они были подрезаны в далеком прошлом. 1. Признание и горевание Наверное, самый важный опыт, который дарит психотерапия, и, порой, психообразование — это легализация и осознание своего опыта, отделение себя от травмы. Звучит просто, но на деле это самый сложный и мужественный шаг. Психика, пережившая нарциссическую травму, так долго выживала за счет отрицания боли («все нормально», «у других и хуже бывает», «родители же старались»), что признать факт: «Меня не видели. Меня не принимали. Мне приходилось прятаться, чтобы выжить» — означает вступить в глубокий конфликт с интроецированными фигурами. Горевание здесь — это оплакивание не только того, что было, но и того, чего не было и уже не будет. Не случившегося контакта с матерью, не полученного отражения в глазах отца, не случившегося права просто быть собой, без условий и достижений. Когда мы позволяем себе горевать о том, что наши крылья когда-то подрезали, мы перестаем тратить колоссальное количество энергии на то, чтобы делать вид, будто они всегда были здоровы и мы всегда умели летать. Энергия высвобождается. И именно она — топливо для настоящего полета, а не для полета любой ценой, чтобы что-то кому-то доказать. 2. Растождествление с Ложным Я Если мы выросли в среде, где подлинное Я было не нужно или опасно, мы срослись с Ложным Я — идеальной картинкой, удобным фасадом, виртуозной подстройкой под ожидания других. И страх проявления — это часто не страх показаться плохим, а гораздо более глубокий страх встретиться с пустотой за фасадом. Выход в публичность требует наличия проявляющегося субъекта. Но что делать, если субъекта в привычном понимании нет, если «Я» — это конгломерат родительских голосов и социальных масок? Расправление крыльев здесь — это рискованный, но целительный эксперимент: пробовать проявлять маленькие кусочки себя, не зная заранее, какая будет реакция. Задавать себе вопрос: «А что сейчас ХОЧУ сказать Я, а не то, что „зайдет“ аудитории или понравится маме?». Постепенно, пробуя на вкус свои настоящие реакции, разрешая себе ошибаться и менять мнение, мы начинаем наращивать мышечную ткань подлинного Я. Ложное Я при этом не исчезает — оно перестает быть главнокомандующим и становится просто одним из инструментов в соц взаимодействиях. 3. Возвращение себе проекций Мы уже говорили, что внутренний критик — это интернализованный голос значимой фигуры. И когда мы выходим в блог, мы бессознательно проецируем этого внутреннего «плохого объекта» на аудиторию. Нам КАЖЕТСЯ, что мир смотрит с той же придирчивостью, обесцениванием или холодностью, с какой когда-то смотрел родитель. Техника расправления, которую я часто даю клиентам: каждый раз, ловя себя на ужасе «что обо мне подумают», делать паузу и спрашивать: «Чей это голос? Кто на меня так смотрел в детстве? Кому было так важно, чтобы я был удобным/идеальным/незаметным?». Когда мы возвращаем эту проекцию себе и признаем: «Это мой внутренний процесс, это моя история, это не имеет отношения к этим людям в ленте», — мы перестаем раздавать направо и налево власть над своей жизнью. Мы становимся авторами своего проявления, а не заложниками призраков прошлого. 4. Перепроживание стыда в присутствии другого Стыд — это аффект, который изолирует. В стыде хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимым. Именно поэтому он так тесно связан со страхом проявления: проявиться — значит рискнуть оказаться в стыде, быть застигнутым врасплох со своей «дефективностью». Исцеление стыда происходит только в контакте. Только в присутствии другого, который не отворачивается. Когда мы рискуем показать что-то уязвимое (не идеальное!) и получаем в ответ не отвержение, а принятие или просто живой интерес, и