🎙Открытый микрофон флеш-фикшна Дочери Достоевского Как Сеня потерял варежки, а я делила неделимое Сене из поезда Москва-Краснодар В темным-темном лесу за рекой есть снег. И елки. На одной елке сидит Сеня. Сене холодно – раздулся шаром, словно проглотил целый глобус. Только мал Сеня, и все на его шарике потеснилось, сдвинулось и перемешалось. Продрогшая Арктика черной шапочкой сползает Сене на глаза, Пацифик и Тихий слились на его груди в страстном поцелуе, у Австралии вырос хвост.  Сеня крепко прижимает крылышки к бокам, словно боится, что опоясывающий его экватор соскользнет с живота. Уронишь в сугроб экватор, на который перекинули сушиться пестрый ковер Африки, – хлопот не оберёшься. Откуда потом жаре взяться? В лесу сугробы, видел – какие? Там не то, что пояс – целого медведя схоронить можно. Только Сеня маленький, оттого Африка на его глобусе крошечная, и жара выходит какая-то несерьёзная: градусов двадцать пять всего. Но и то хорошо.  Тепло так, что и жимолость цветет, и липа пахнет, и малина вызревает. Я стою в малиннике. Кусты сплошь утыканы красными сениными варежками. Растерял Сеня варежки прошлой зимой. Закемарил, прилег на веточку, крылышки сложил под мохнатую щечку – пояс и соскользнул вниз. Проснулся, хватился за бока – гол, как сокол. Сеня давай Африку искать по сугробам. Так старался, раскидывая снег во все стороны, что варежки аж за реку улетели. Разгорячился, разжарило его – лето красное пришло. Осторожно снимаю ягоды с куста, чтоб не подавились, хочу их Сене вернуть. Только как донести? Дорога в лес неблизкая – через реку. Вспомнила, как мы красовались в детстве: надела малинки на пальцы, чтоб на виду были. И пока я дошла до Сени, доплыла на собаках, снова зима подступила.  Только Сеня варежки свои не признает, не берет их, смотрит черными блестящими бусинками на меня, заливается от хохота. Дело ли: перепутала девчонка малинки с варежками.  Ешь теперь, говорит, сама: я малину не люблю, ты бы сальца принесла кусочек, это славное угощение. Я осторожно снимаю по ягодке с пальцев и кладу себе в рот. Это за маму, это за папу. Чтоб всегда были мама и папа, за здоровье их, значит.  Дальше сложнее: ягод всего три осталось, как на всех поделить? У меня же родни – от краю до краю, вся земля, считай! Не ошибись, строго говорит Сеня. И ждет, что придумаю. Трех спасу – остальных обижу. Загадал же загадку! Тяну время: может, Сеня про ягоды забудет, не станет с меня спрашивать, как преломить их меж всеми поровну. Только Сеню не проведешь: насмерть замерзнет в лесу, а от меня не отстанет. Что ты за дуреха такая, рычит он волком, разве что не скалится. Заклюет сейчас. Сам раздувается, океаны на его груди волнуются, наливаются кровью.  Придумала, кричу я, подожди! И быстрее ягоды в рот: эту – за веру, эту – за надежду, а эту – за любовь. Сеня доволен. Пока здравствуют на земле вера, надежда и любовь – жизнь продолжается! Сдулся Сеня до обычных размеров, весело щебечет и только шедевр Густава Климта алеет на его груди, чтобы даже на другом берегу реки было видно, что он беспокоится за всех нас, потому что нет правильных ответов, есть только правильные вопросы. Текст: Юлия Евдокимовская Гениальный коллаж: Юлия Мартыщенко Прислать историю