По сути, норма подменяет институты авторского права договорной диспозитивностью.  Более того, что такое “информационный материал” в этом контексте? И что делать с объектами, которые не будут признаны произведениями? “Договор должен включать информацию о законности происхождения материала, используемого для обучения системы, и предупреждения о рисках повторного воспроизведения охраняемой законом интеллектуальной собственности» (п. б, ч. 2, ст. 13). “При разработке моделей искусственного интеллекта гарантировать отсутствие нарушений прав интеллектуальной собственности третьих лиц” (п. б, ч. 4, ст. 13). “Не является нарушением авторских и (или) патентных прав их правообладателей извлечение информации из объектов, защищенных авторскими или патентными правами, включающее в том числе в рамках компьютерной обработки извлечение, сравнение, классификацию и анализ закономерностей, тенденций и корреляций, содержащихся в этих объектах, для изготовления набора данных и (или) обучения искусственного интеллекта при условии, что изготовителем набора данных или разработчиком был получен правомерный экземпляр такого произведения, либо этот объект был доведен до всеобщего сведения и (или) доступен для анализа” (ч. 5, ст. 13). Тут между пунктами одной статьи произошел классический жабагадюкинг! Начнем с конца, где юридической технике стало особенно плохо, ведь никто не будет менять для нас четвертую часть ГК, а вот установить изъятие в специальном законе - пожалуйста. Это, пожалуй, наиболее радикальное положение законопроекта, вводящее по сути новую модель свободного использования. Формула «доведен до всеобщего сведения и (или доступен для анализа» фактически легализует использование любых публично доступных произведений для обучения без согласия правообладателя, что выходит за рамки существующих исключений в ст. 1274-1280 ГК (считай, тотальный скрейпинг данных). При этом отсутствуют ключевые элементы балансировки, характерные для TDM-режимов: право на opt-out, ограничения целей использования. При всем этом законодатель вводит императивную гарантию законности происхождения элементов обучающего датасета (судьбу этого объекта никто решать конечно же не стал, давайте пока припишем его к БД), которую практически невозможно соблюсти с использованием материалов, которые доведены до всеобщего сведения.  И если нам было недостаточно абсурда в этой части закона, то вишенкой на торте становится перераспределение риска: законодатель фактически признает риск нарушения прав (воспроизведение охраняемого объекта АП) при генерации (странно, что у нас теперь законы становятся аналогом representations and warranties), однако ограничивается лишь информационной обязанностью владельца системы ИИ. Иными словами - это не мы виноваты, что так обучали, это вы виноваты, что так напромптили “Владельцы сервисов ИИ при заключении договоров с разработчиками моделей искусственного интеллекта должны согласовывать порядок передачи прав на результаты интеллектуальной деятельности, созданные с использованием соответствующих моделей. Эти условия должны соответствовать требованиям гражданского законодательства, включая соблюдение прав авторов оригинальных работ, положенных в основу обучения моделей” (п. в, ч. 2, ст. 13). Законопроект одновременно предполагает существование исключительных прав на генерации у владельца сервиса, необходимость их согласования с разработчиком модели ИИ и возможность договорного распределения прав на генерации с пользователем. Такая конструкция напоминает попытку создать некое “платформенное право” без изменения базовых норм ГК. В текущем виде все это приведет к множественным коллизиям: между пользователем и сервисом, между сервисом и разработчиком, а также между всеми ними и первоначальными правообладателями обучающих данных.