«То, что мне нравится, и то, что я хочу иметь дома, — это совершенно разные вещи». «Je ne suis pas collectionneur» («Я не коллекционер»), — сказал однажды Пикассо, нарочито грассируя, чтобы выразить презрение; и все же после своей смерти он оставил французской нации собрание выдающихся картин, которым позавидовал бы любой коллекционер. Среди самых ранних приобретений Пикассо были африканские резные экспонаты ⭕️📸1—3. Многие он покупал на блошиных рынках, но хранил на протяжении всей своей жизни, не желая расставаться с ними. Большинство лучших образцов африканского искусства Пикассо приобрел сразу после Первой мировой войны, а кое-что выменивал у Поля Гийома на свои картины. Что значили для него эти статуэтки и маски? Пикассо как-то признался: «Африканские скульптуры в моей студии скорее свидетели, чем модели». В картинах Пикассо порой встречаются прямые отсылки к предметам из его коллекции: так, новокаледонская скульптура появляется на портрете арт-дилера Даниэль-Анри Канвейлера, написанном в 1910 году. Однажды Пикассо загадочно обмолвился, что «еще никому не удавалось превзойти примитивную скульптуру», хотя в основном владел довольно посредственными произведениями. «Чтобы ухватить идею, не нужны шедевры», сказал он Уильяму Рубину. На самом деле Пикассо был охотником за выгодными сделками. В 1918 году, когда Гертруда Стайн пыталась купить для него некоторые предметы, он попросил: «Предложи парню сотню франков за обе вещицы». Он называл свое занятие «chasse aux nègres» («охота на негров»). Пикассо также коллекционировал иберийскую бронзу. В конце Второй мировой войны он все еще жил и работал в мастерской на рю де Гран-Огюстен, где повсюду были расставлены и развешаны картины. Среди них были три полотна Сезанна: два пейзажа, включая «Море в Эстаке», и «Купальщицы». Пикассо всегда с почтением отзывался о Сезанне: «Он был нашим общим отцом, он нас защищал». Также в его коллекции были представлены: монотипии Дега для серии «Заведение Телье» со сценами из жизни борделя, возможно оказавшие влияние на серию офортов Пикассо «Сюита 347»; картина Ренуара «Купальщица» 1882 года, отголоски которой можно увидеть в обнаженной женской натуре на его собственных картинах; портрет Модильяни; семь полотен Матисса, включая «Портрет Маргариты» (1908) и «Натюрморт с апельсинами» (1912), который Пикассо всегда держал поблизости. Позже он забрал натюрморт с собой в Мужен, где картина стояла в холле на полу, и всякий раз, проходя мимо нее, Пикассо повторял: «Это великолепно». B парижской студии Пикассо висели два полотна Брака и две картины Анри «Таможенника» Руссо — женский портрет и «Представители иностранных держав, прибывшие приветствовать Республику в знак мира». Под этой картиной Пикассо обычно сидел в своей мастерской Бато-Лавуар на Монмартре. Он всегда питал слабость к Таможеннику, хотя многие подозревали, что в его восхищении присутствовал элемент поддразнивания. Какими бы ни были его мотивы, Пикассо разместил две картины Руссо в своей спальне. Самыми неожиданными можно назвать две картины школы братьев Ленен: «Праздник вина» и «Привал всадника». Пикассо часто говорил о Делакруа и Ван Гоге, но не приобрел ни одной из их работ. Он не уставал повторять: «То, что мне нравится, и то, что я хочу иметь дома, — это совершенно разные вещи». Пикассо терпеть не мог, когда хвалили Ван Гога, хотя в остальном боготворил его. Единственное, что напоминало о Ван Гоге в студии Пикассо, — это статья из арльской газеты, в которой говорилось, что голландский художник был доставлен в больницу после того, как отрезал себе ухо. Текст: Джеймс Стоуртон «Великие коллекционеры нашего времени. Франция и США» #художники_коллекционеры