Психическая организация сотрудника экстренной службы устроена очень интересно: многое из того, с чем нам приходится сталкиваться мы воспринимаем максимально нейтрально, даже если приходится наблюдать что-то абсолютно чудовищное - этот защитный механизм помогает нам поддерживать работоспособность и не выгорать. Иногда некоторым пациентам кажется, что сотрудники скорой помощи эмоционально холодны и даже грубы - но это не совсем так. Заступая на дежурство и надевая на себя униформу василькового цвета со светоотражающими полосами, мы сознательно на ближайшие двадцать четыре часа отключаем возможность испытывать эмоции - в критической ситуации они могут только помешать. Когда-нибудь позже - возможно, на следующий день, через месяц или через год, вспомнив что-то, мы обязательно почувствуем и страх, и боль, и радость, и всё остальное от того, что нам пришлось пережить, но то, что так долго намеренно вытеснялось из сознания не пройдёт бесследно  - по статистике, каждый третий сотрудник экстренной службы будет страдать от ПТСР - посттравматического стрессового расстройства. Повод к вызову "Падение с высоты, мужчина". Приморский район, проспект Испытателей. Есть одна интересная особенность у таких вызовов - чем более новый район, откуда поступил вызов - тем больше вероятность, что пострадавший окажется либо в крайне тяжёлом состоянии, либо помощь ему уже вовсе не потребуется. Это связано с высотой застройки - в центре города, например, нет высоток  - но и пары этажей, конечно, тоже бывает достаточно; но на проспекте Испытателей все дома высокие  - а это значит, что шансов у пострадавшего ещё меньше. Всё это мы хорошо знаем, и с ревущей сиреной и проблесковыми маяками мы пролетаем перекрёстки на красный свет, заставляя водителей на дороге притормаживать, а прохожих оборачиваться в нашу сторону. Свернув с проспекта в узкий проезд, мы оказываемся на месте  - вот наш дом; похоже, это старое общежитие  - они, обычно, все так и выглядят, не перепутаешь. Внизу на асфальте, лицом вниз лежит без движения молодой мужчина. На нём практически нет одежды  - лишь нижнее бельё. Под его головой большим пятном растекается кровь тёмно-вишнёвого цвета. Вокруг на некотором удалении стоят несколько зевак  - их любопытство сильнее отвращения к виду крови. Рядом с телом мужчины на неизвестно откуда принесённом стуле сидит пожилая женщина  - это мать мужчины. Чуть склонившись вперёд и прикрыв лицо носовым платком, она пристально смотрит на тело своего сына, ещё живого буквально полчаса назад. В её глазах нет слёз  - в них, скорее, молчаливый укор и немой вопрос: "Ну что же ты наделал..." Мы выясняем обстоятельства - жена рассказывает нам, что мужчина пришёл домой в самом обычном состоянии, а затем, немного выпив и выйдя на балкон, что-то сказал ей, и, перемахнув через ограждение, прыгнул с высоты десятого этажа. "Простите, пожалуйста..." - тихий голос матери вдруг заставляет оторваться от написания сопроводительного документа в морг. "Простите, Вы не могли бы... поднять его голову? Я бы хотела посмотреть на его лицо..." - так же тихо говорит женщина. Мы хорошо понимаем, что вряд ли это будет приятный момент - но как откажешь? "Вы точно этого хотите?" "Да..." Мы откидываем голубую медицинскую простыню, которой накрыт мужчина. Взявшись за его голову, мы чуть приподнимаем её лицом вверх. Под руками очень хорошо ощущается крепитация - неприятный хруст переломанных костей черепа. Женщина пристально вглядывается в лицо сына, а затем едва заметно кивает головой. Мы вновь накрываем мужчину простынёй, скрывая его от посторонних глаз. К нам подъезжает полицейская машина, из которой выходят двое сотрудников. "Здравствуйте!" "Здравствуйте." "Суицид?" "Да, похоже на то. Вот, держите документы" - мы отдаём полицейским только что написанное направление. "Эх, ну что они все..." - полицейский с тоской смотрит на накрытое простынёй тело. "Да кто их знает..." Мы прощаемся, пожелав сотрудникам ск