Перечитываю эпилог «Войны и мира» и понимаю, что по-человечески в нем почти никто не симпатичен. Николай Ростов — автор пишет о нем с симпатией и особо подчеркивает, что после смерти его долго добрым словом вспоминали мужики — изводит жену, презирает детей, называя их кусками мяса; избивает подчиненных так, что ломает кольцо на руке. Княжна Марья всё так же запугана, всё так же живёт с тираном (только уже мужем, а не папенькой). Трусит войти в комнату, где спит Николай (он не любит, когда его будят). Терпит его холодность к себе, обостряющуюся во время её многочисленных беременностей. «Никогда, никогда не поверила бы, что можно быть так счастливой», — думает Марья, ибо лучшего брака действительно не было перед её глазами. Графиня Ростова демонстрирует полное интеллектуальное и личностное разложение. Да и была ли там когда-то личность? Один из самых несимпатичных портретов в романе. Ей «за 60», то есть, это нестарая женщина, которая, однако, оставила для общения с внешним миром только несколько неинтересных даже ей вопросов. «Она говорила только потому, что ей физически надо было поработать легкими и языком. Она плакала, как ребенок, потому что ей надо было просморкаться». Про растрёпанную Наташу в халате и так все помнят. Напомню: ревнивую, скупую, несправедливую. Может быть, только Пьер не так однозначен.