На этом, кажется, можно было бы и закончить: справедливость лучше несправедливости. Хочешь быть справедливым — будь ещё и сильным. Общество должно, тем или иным путём, установить справедливость (норму) — и поддерживать её, пусть даже просто механически (Левиафан). Всё равно это будет лучше чем разгул чистого своеволия ("естественное состояние", по Гоббсу). Life in the state of nature is solitary, poor, nasty, brutish and short. Но я утверждаю следующее: самое интересное начинается, если подумать дальше, от этих определений: окей, мы дали определение справедливости — но что из него следует? Какие следствия неизбежно из него вытекают? Что всё это значит, на практике? (Продолжение на следующей неделе) И ещё надо понимать следующее: всё это — ход мысли, органичный для Гоббса, но не Платона. У Платона другая цель, и она гораздо радикальнее: он стремился доказать, что справедливость, ставшая законом души, приносит счастье. Для этого он пускается в огромное, на 400 страниц, рассуждение — через конструирование идеального полиса, описание требований к гражданам, требования к их воспитанию и, наконец, приходит к подлинно философским, "метафизическим" книгам диалога (5-7 книги) — об устройстве человеческой души и космоса. К замыслу Платона, к чертам его Государства мы ещё вернёмся.