Всё тянется к покою, к точке равновесия. Но что если ты — сам по себе — не точка, а траектория? Зыбкая, прерывистая, линия, которую ведёт дрожащая рука. Кидаюсь из угла в угол, пытаюсь понять, что весомее: Работа, карьера, звон монет или то самое, что тише мысли и важнее воздуха. Писательство. Не хобби, нет. Скорее — лёгкие. Орган, без которого задыхаешься. Единственное, что держит на плаву, когда мир пытается утянуть на дно. Это — дыхание. Сам ритм биения сердца. Без него я превращаюсь в ходячего мертвец. В существо с пустым взглядом, которое едет утром в переполненном автобусе на свою добровольную каторгу. И мне страшно. Страшно вспоминать, кем я была до того, как нашла это дыхание. Теперь я с ужасом смотрю на этот круг: чтобы жить, надо зарабатывать; чтобы зарабатывать, надо убивать в себе жизнь. Пыталась совместить — найти такое место, где оставался бы просвет для дыхания, а дело не вызывало бы тихого отвращения. На мгновение показалось, что нашла. Но оказалось, что стабильность — это мираж, а человеческое отношение порой тяжелее бетонной стены. Не умею гнуться, не хочу ломать себя в угоду чужим ожиданиям. И, наверное, в этом моя сила, которая сейчас кажется слабостью. Собеседования — это ритуал, где я должна превратиться в кого-то другого. Более умного, более успешного, более амбициозного. Рассказать о планах на пять лет вперёд, когда я не знаю кем буду завтрашним утром. Ирония в том, чем больше претендентов, тем абсурднее ритуал. Хочется кричать, — я просто живая, а вы меня судите по мертвым шаблонам! Сейчас думаю — а не вернуться ли туда, где платят, но где душа чахнет с каждым днём? Туда, где ненавистно всё: телефонные звонки, навязывание услуг компании, неземные планы, давящий взгляд начальства. А писать когда? По вечерам, когда душа выжата досуха и единственное желание — забыться? В выходные, которые расписаны на уроки, уборку, готовку? Простите за эти туманные мысли. Просто устала — от гонки, от масок, от надежд, которые гаснут, как огни за окном. От несбыточных грез, что рассыпаются пеплом. От правил игры, где симпатичная мордашка ценится выше опыта и профессионализма. Страшно. Потому что помню, какой я была до того, как начала писать. Помню ту тишину внутри — не мирную, а мертвую. И не хочу туда возвращаться. Но, видимо, придётся. Не брошу совсем — не смогу. Но ритм замедлится. Главы станут реже выходить. Воздуха станет меньше. Качество жизни… оно ведь измеряется не в цифрах, а в том, насколько глубоко ты можешь вдохнуть. А я, кажется, снова учусь жить на задержке дыхания.