Наследники руин. Часть 10. Интерлюдия I. Начало конца — Мы перепробовали все стандартные протоколы. Противовирусные, вакцины на основе ослабленных штаммов — ноль эффекта. Но ваш доклад о гипотетическом механизме подавления филовирусов с помощью искусственно синтезированных белков, имитирующих клетки хозяина… Эта идея была признана слишком рискованной и дорогой. Но сейчас мы не считаем риски. У нас есть образцы. У нас есть лаборатория. И у нас есть вы. Мы хотим, чтобы вы возглавили группу по разработке ингибитора на основе вашей модели. Не лекарства. Пока лишь средства, которое могло бы замедлить процесс. Остановить превращение. — Превращение во что? — её голос прозвучал хрипло. Хиггс снял очки, протёр их краем халата. Без них он выглядел ещё моложе и беззащитнее. — Во что-то другое, Оливия. Во что-то, что уже не человек. Он вскочил со стула так резко, что тот с грохотом отъехал назад, и его глаза блеснули так, что Оливию на мгновение пронзила странная ассоциация — её пятилетний внук, тайком пробирающийся в гостиную в рождественское утро, абсолютно уверенный, что вот-вот увидит следы саней на ковре. Тот же священный трепет, смешанный с восторгом перед встречей с волшебством. — Миссис Скотт, — начал он, и его голос утратил всю профессорскую сухость, стал почти шепотом, горячим и срывающимся. — Сейчас я скажу вам вещи, которые ваш разум, ваш прекрасный логичный разум, будет яростно отвергать. Он будет искать рациональные объяснения, ваш мозг будет кричать «ненаучно!», «бред!». Отключите его. Прямо сейчас. То, что я скажу, не укладывается в вашу парадигму. Но это правда. Единственная правда, которая сейчас имеет значение. Потому что всё, что происходит — это не просто вспышка нового патогена. Это война. Оливия медленно моргнула. — Война? Какая война? Мы не получали сводок о вторжении… — Не та война, — перебил её Хиггс. — Не та, где стреляют из знакомых вам винтовок и ездят на танках. Это конфликт на другом… уровне реальности. Последние месяцы — эти «беспорядки», эти внезапные волны паники в городах, случаи, когда люди впадают в кататонию или сходят с ума без видимых причин — это не терроризм. Это атака. Он сделал паузу, чтобы вдохнуть и продолжил: — Есть… другая сторона. Люди, которые владеют силами, не укладывающимися в наши законы физики. Они могут вызывать мгновенное обледенение, контролировать пламя без источника, вызывать локальные землетрясения, передвигать предметы без физического воздействия. Их оружие — сама природа, подчинённая воле. Оливия сидела, окаменев. Каждая клетка её учёного естества вопила, требуя доказательств, данных, экспериментов. — Кто… кто воюет? — выдавила она. Хиггс не ответил. Вместо этого он повернулся к стене, к тому самому портрету незнакомого мужчины с серебристой бородой. Оливии снова почудилось, что взгляд на картине изменился — стал внимательным, живым. Блики на лакированной поверхности? Или… Молодой учёный выпрямился, странно подобравшись, как солдат перед генералом. — Мистер Дамблдор, — чётко произнёс Хиггс, глядя прямо в нарисованные голубые глаза. — Мы готовы к встрече. Оливия зажмурилась, потом снова широко открыла глаза. Старик с портрета, кивнул головой с невозмутимым добродушием, а затем… шагнул в сторону. Он вышел из рамы, оставив после себя лишь пустой холст с размытым фоном библиотеки. «Проектор, — лихорадочно пронеслось в голове Оливии. — Голография. У них тут спрятаны лазеры, экраны… ЦРУ в семидесятые экспериментировало с…» — Цифровая технология, доктор Хиггс? — её собственный голос прозвучал чужим, слишком высоким. — Продвинутая голограмма на основе… на основе скрытых линз и ретро-рефлекторов? Или это… это какая-то новая форма плазменного поля, стабилизирующего изображение? Она сглотнула, цепляясь за термины как за спасательный круг. Её разум метался по знакомым нейронным тропинкам, пытаясь впихнуть квадратное в круглое, используя лишь знакомые инструменты: физику, инженерию, химию. Уже на ФБ