Стоило ему показать нос из трущоб, его смешивали с дерьмом, обзывая побирашкой. Он никогда таким не был, всегда работая до обмороков, но невеждам не втолковать, кто они есть на самом деле. — Ты больной, если сделал это с такой суммой! — вскрикивает Накахара, когда понимает, что Дазай не обманывает и не шутит. Напротив, тот выглядел чересчур серьёзно и сосредоточенно. — Да дать бы мне их в руки! — За месяц до моего пятнадцатого дня рождения, — неожиданно начал Осаму серьёзным тоном. — Я был в Токио на задании вместе с Озаки. Она взяла меня на экскурсию в свои бордели, — пояснил он быстро, потому что Чуя за всё время здесь редко видел, чтобы те много контактировали. — Я не хотел ехать, но Мори сказал, что я, как правая рука, должен знать всё о том, что происходит в портовой мафии. Когда мы уже были там, Коё срочно вызвали на убийство в округе, а меня оставила делать перерасчёт счетов, потому что она думала, что её обманывают на деньги. Это была глубокая ночь, и людей было немного. Туда, — Дазай сделал небольшую паузу, прикусив губу почти до крови, — завалился какой-то большой шишка. Это я понял по тому, как за ним бегала администратор. Но он указал на меня своим жирным пальцем, подлетел и схватил за руку. Он был пьяным и не слушал возгласы всех, и мои в том числе, что я тут не работаю. Он изнасиловал меня, — выдохнул Осаму. — А потом, когда узнал, кто я такой, долго извинялся и просил не рассказывать. Он дал мне пять миллионов за молчание, а я сжёг их, а потом и его дом. Чуя громко вздохнул, совсем не зная, как реагировать. Дазай был такой всё время — рассказывая что-то подобное настолько внезапно, что выбивал весь воздух из лёгких. Чуя долго глупо открывал и закрывал рот, не решаясь начать, из-за этого их молчание затянулось. — Прости меня, — всё же говорит он, найдя это самым правильным. — Всё хорошо. Ненавижу жалость, — сжав зубы, ответил Осаму. — Он получил по заслугам. — Я не жалею тебя, Дазай. Я извиняюсь, что был груб. Впервые, между прочим. — Я понял, — спокойно кивает он. Часто Чуя искренне удивлялся, как в одном человеке может совмещаться иногда стоическое спокойствие, а иногда вся дурковатость человечества. Дазай Осаму без преуменьшения был поистине неповторимым. — Спасибо. — У меня есть сигарета, — отмахивается Чуя. — Нет, Чу, вообще спасибо, — смотря прямо в глаза, пронзительным, выжидающим взглядом, говорит Осаму. Порой эти янтарные глаза в одну секунду делались настолько пробирающими до мурашек, что Чуя вмиг понимал всех, кто с потрохами сдавал этому человеку информацию. Эти глаза пробирались в самое сердце, хотя Чуя будет лгуном, если скажет, что этого не было прежде. — Я не говорил это никому. — Знаешь, — начинает Чуя, отводя глаза к огню. — Я бы тоже их сжёг, — кивает он сам себе. — А лучше скормил бы, набил ему брюхо, а потом бы сжёг. — Жаль, что тебя тогда не было рядом с такими идеями, — усмехается Дазай совсем невесело. — Правда жаль, — снова кивает Чуя. — Знаешь, я ненавидел огонь раньше, — неожиданно говорит Осаму. — А сейчас? — сам не знает почему, тихо спрашивает Накахара. — Сейчас он мне нравится, — пожал плечами Дазай. — И почему же? — Потому что похож на тебя. #зарисовка