Ты моргнул – и комната другая: дождь пошёл – внутри, а не снаружи. Ванна набирается до края. Слышно огнестрельное оружие. И кругами на воде, нечётко детство проступает. И опять настоящим пистолет-трещотка станет, если вздумаешь стрелять. Мишке надоело притворяться неживым. Сломалась пирамидка. У солдатиков глаза искрятся. (У тебя последняя попытка к бегству: на курок положен палец, «тра-та-та» – и остановлен страх.) Кубики рассыпались. Остались мячики кровавые в глазах. В зеркале сгущается пространство – и летит, мелькая, как в воронку, мир игрушек, жуткая пластмасса. Всё исчезло. Чем играть ребёнку? «Мама!» – говорит твоя невеста – кукла. И качает головой. Кто сказал, что ей неинтересно было бы теперь играть тобой? Обнялись, стащил с неё обноски – как в теплице детства, чёрной розой стыд и ужас распустились в мозге. Ничего. Моргнёшь – и станешь взрослый. Кто тут настоящий? Кто – игрушка? Комната сужается. В просвет зазеркальный старая подружка тянет мне оживший пистолет. (с) Алексей Черников