День 5. 23.02 Арбузный спас Сегодня тяжело. Сегодня я достигла духовного дна. И имя этому дну — овсянка. Каждое утро в 6:30 подают одно и то же: серую, склизкую массу с комочками, которая по консистенции напоминает клейстер для обоев. Я не знаю, кто придумал называть это едой. Подозреваю, что это часть практики. Типа, страдай телом — очищай душу. Соя на обед. Снова. Я ненавижу сою. Это не еда, а экзистенциальный вызов. Соя победила мою духовную практику за 3 дня. Каждый день она смотрит на меня с тарелки и портит мне настроение. Аничча, говорит учитель. Всё непостоянно. Почему тогда соя и овсянка — постоянны? А ещё… Учитель Гоенка поёт на лекциях. Это… это не пение. Это дверной скрип. Представьте, если бы Гомер Симпсон пел мантры. С большим чувством и абсолютно без слуха. Причём ему явно нравится петь. Скрипит он с явным удовольствием и абсолютно при любой возможности. Он делает это с таким искренним удовольствием, что злиться невозможно. Вот он человек, который полностью принял себя. Это, наверное, и есть просветление. Но мысль о том, что ещё 5 дней мне придётся слушать это — доводит меня до истерики. Тело болит. Всё вокруг раздражает. Настроение — где-то между «хочу сбежать отсюда», «всё бессмысленно» и «когда уже ужин». А ужина, напомню, нет. В 17:00 дали арбуз. Всё изменилось. Благодать снизошла внезапно. Я не знаю, как описать этот момент без пафоса, но я попробую: это был религиозный опыт. Этот один кусок арбуза — симфония в до миноре, закат над океаном и объятия котят одновременно. Я ела его медленно. Торжественно. Как последний арбуз во вселенной. И плакала. Боже. Храни. Арбузы. Это был лучший арбуз в моей жизни. Под вечер, как ни странно, полегчало. Навязчивое страдание куда-то ушло. Появились радость, надежда, силы. Возможно, это был арбуз. Возможно, випассана. Скорее всего — и то, и другое. А потом я поняла кое-что важное. Боль от овсянки была реальной. Но страдание — то, что я старательно достраивала сверху: «ещё 5 дней», «я так не могу», «за что мне это» — это была моя собственная творческая работа. Убери надстройку — останется просто невкусная каша. Переживаемая. Временная. Аничча, в конце концов. Даже овсянка. А в конце — обязательно будет арбуз. Я обещаю.