“Whirlpool of Joy”, 1992 Творчество Киеси Куросавы до недавнего времени было для меня покрыто пеленой “как же много, как к этому подступиться”, при том, что такие важные его проекты, как “Исцеление” и “Пульс”, крепко заняли места на вершине моих личных рейтингов. Но как оказалось, знакомство с ранними работами режиссера это не только увлекательный просмотр, но и открывающее новые представления о его творческом потенциале занятие. Социолог по образованию и синефил по призванию, Киеси, как и многие японские режиссеры 80-х, начинал с работ в жанре эротического кино. О его первых полнометражных фильмах в этом жанре стоит поговорить отдельно, но здесь я лишь вскользь упомяну “Bumpkin Soup”, после которого Киеси со скандалом ушел из этой сферы на несколько лет. Именно здесь, на мой взгляд, началась отправная точка его карьеры как всестороннего режиссера, способного работать в различных жанровых плоскостях, прежде всего изучая их острые углы, которые позже становятся оружием для создания эмоциональной связи с зрителем. В “Whirlpool of Joy”, короткометражном фильме, он сосредотачивается в первую очередь на комедийной части, используя сатирические мотивы, которые позже получат более широкое развитие в его культовых и более поздних работах. В 20 минутах умещается качественный выброс эмоций и концентрированная авторская сатира на экзистенциальные поиски счастья в простых вещах, соединенная с насмешкой над экономической ситуацией в Японии тех лет. Но главное здесь даже не сама идея, а то, как Куросава умудряется работать с мизансценой, наполняя её почти театрализованными комедийными элементами. Здесь то главный герой забавно размахивает гаечным ключом в разные стороны, то циклично повторяющиеся сцены с убийством японской версии Сабурова снайпером с крыши. Благодаря карикатурно жестоким эпизодам Куросава уже здесь дает подсказки к тяге к хоррор-стилистике, в которой он позже сделает себе имя, пусть и в другом настроении. Используемая музыка в свою очередь тоже своеобразная дорожка к внутреннему миру Киеси, который в то время получает грант на обучение в Санденском университете. Американский опыт и все больше открывающийся кинематографический мир для все еще перспективного режиссера нового японского кино становится кладезю образов. Отсюда и тяга к использованию карикатурной мелодии из Looney Tunes в конце первого эпизода и классики серф-рока в виде Pipeline от The Ventures. Ею же фильм и завершается, где в классическом образе популярных тв-шоу (в качестве примера можно взять и Маппетов) персонажи устраивают караоке перед зрителями. А предшествующие этому длинные непрерывные планы становятся вишенкой на торте абсурдного высказывания, родившегося на фоне как никогда удачно сложившихся обстоятельств. Эта художественность тем не менее не находит широкой любви, но становится переходным этапом в карьере режиссера, доказавшего, что он способен тронуть зрителя даже весьма классическими и нетипичными для себя методами.