Дядя Вова и его супчик. История о том, как мы варим себя до болезней Мой сосед дядя Вова — человек с принципами. Каждый день в 14:00 у него горячий суп, в 19:00 — котлеты с пюрешкой. Всё как в лучших традициях советской кулинарии: сварено, переварено, приправлено любовью и майонезом. Дядя Вова гордится своим режимом и искренне не понимает, почему живот урчит громче, чем трактор за окном, а сил хватает только дойти от дивана до холодильника. Вчера он поймал меня в подъезде с традиционным вопросом: «Марина, ну почему я болею? Я же так правильно питаюсь!». Я посмотрела на его цветущий (в смысле, отекающий) организм и подумала: «Дядь Вова, ты не питаешься. Ты хоронишь еду заживо». Он варит борщи до полной потери витаминов. Жарит котлеты до состояния румяной корочки. Тушит овощи, пока они не признаются, что были живыми. А потом удивляется, что организм не получает ни энергии, ни стройматериалов. Потому что ферменты — те самые крошечные трудяги, которые должны переваривать еду — умерли ещё на сковородке. При этом дядя Вова съедает по три тарелки всего этого добра, не того качества и не того количества. Организм в панике: «Где ферменты? Где помощь?». Приходится подключать собственные ресурсы, которые вообще-то рассчитаны на всю жизнь. А их не бесконечно. Итог: болезни, усталость, лишний вес и искреннее недоумение — «почему?». Я попыталась объяснить дяде Вове, что японцы и корейцы живут до 100 лет не потому, что едят палочками, а потому что у них в тарелке есть живые ферменты. Что еда — это не способ скоротать вечер, а топливо и стройматериалы. Что свадьбы, поминки и посиделки с друзьями — это про общение, а не про здоровье. Дядя Вова задумался, почесал затылок и сказал: «Так что, мои котлеты теперь некошерные?» Я засмеялась: «Дядь Вова, они просто мёртвые. А нам нужно живое». А ваш холодильник — это склад полезных продуктов или морг с полуфабрикатами?