В комментариях к американской внешней политике всё чаще звучат намёки — а порой и прямые обвинения — в неадекватности поведения первого лица. Основание для таких оценок понятное: политики обычно не действуют столь грубо и, главное, столь публично. Это непривычно и ломает устоявшиеся представления. Международные отношения в массовом сознании — сфера закрытая, закулисная, почти сакральная. О настоящих страстях и интригах принято узнавать из кино, а не из ежедневных новостей. Но сегодня «киношные» приёмы вышли в открытую политику — и привычные образы просто не успевают за реальностью. Как бы эксцентрично ни выглядело поведение Трампа, Книга перемен исходит из того, что нынешний кризисный управляющий действует в целом рационально — пусть и в привычной для себя шоу-манере. Если отвлечься от формы и сосредоточиться на содержании, логика происходящего выстраивается в достаточно цельную систему. В этой логике США по окончании Второй мировой войны продолжали тратить большие средства на поддержание своей империи, обеспечивая безопасность и процветание своих союзников в Европе и Азии. Их безопасность обеспечивалась в основном бюджетом Пентагона, а процветание — доступом к американскому рынку в ущерб своим предпринимателям. Ситуация стала особенно тяжелой, когда Китай, ставший как бы союзником, перетянул к себе американскую промышленность. Такая модель имела смысл в эпоху Холодной войны с СССР, но теперь она абсолютно вредна. Поэтому Соединённые Штаты переходят к классической имперской модели. Теперь время «не разбрасывать, а собирать камни», то есть не раздавать, а извлекать ресурсы — прежде всего из союзных стран. В эту логику органично вписываются тарифные и валютные войны, территориальные претензии и откровенное вымогательство. То, что ещё недавно называли «коллективным Западом», всё отчётливее приобретает черты империи, в которой центр усиливается за счёт периферии. В этом контексте линия Трампа выглядит не импульсивной, а вполне расчётливой. Формально Европейский союз остаётся единым и теоретически может выступать как крупный экономический блок. Однако на практике Европа серьёзно ослаблена конфликтом с Россией. В этом смысле конфликт вокруг Украины сыграл в пользу Вашингтона. А военные возможности Европы не сравнимы с американскими. Противостояние на два фронта — с США и с Россией — для неё совершенно невозможно. Единственный путь к восстановлению субъектности Европы — деэскалация на восточном направлении. Но политическая инерция, накопленный эффект антироссийской пропаганды и персональная ответственность нынешних элит за внешнеполитическую катастрофу делают такой разворот почти невозможным. Трамп, не утруждая себя дипломатическими реверансами, открыто называет союзников «нахлебниками» и демонстрирует желание жёстко «построить» партнёров и извлечь из них выгоды. Однако в долгосрочной перспективе такая политика неизбежно ведёт к фрагментации западного лагеря. Доверие размывается, солидарность становится формальной, а союзники задумываются об альтернативах. Тут и ответ читателю на его вопрос к предыдущему материалу. Разворот США к политике эксплуатации союзников со временем непременно приведет к распаду империи. Поэтому евроатлантические элиты как в Европе, так и в самой Америке (в том числе в ФРС) сопротивляются новому курсу. В значительной степени в этом и заключается сущность политического кризиса внутри США. Для Китая складывающаяся ситуация благоприятна: его позиция остаётся устойчивой, а пространство для манёвра расширяется. Для России — это окно возможностей, открывающееся по мере ослабления западного единства. Мир входит в фазу, где больше не работает формула «кто прав — тот силён». Возвращается более архаичный принцип: кто силён — тот и прав. В этой реальности государства вынуждены пересматривать свои стратегии, опираясь уже не на обещания союзников, а на реальный баланс сил.