Борис Рыжий. Из фотоальбома Тайга — по центру, Кама — с краю, с другого края, пьяный в дым, с разбитой харей, у сарая стою с Григорием Данским. Под цифрой 98 слова: деревня Сартасы. Мы много пили в эту осень агдама, света и росы. Убита пятая бутылка. Роится над башками гнусь. Заброшенная лесопилка. Почти что новый «Беларусь». А-ну, давай-ка, ай-люли, в кабину лезь и не юли, рули вдоль склона неуклонно, до неба синего рули. Затарахтел. Зафыркал смрадно. Фонтаном грязь из-под колес. И так вольготно и отрадно, что деться некуда от слез. Как будто кончено сраженье, и мы, прожженные, летим, прорвавшись через окруженье, к своим. Авария. Лицо разбито. Но фотографию найду, и повторяю, как молитву, такую вот белиберду: Душа моя, огнем и дымом, путем небесно-голубым, любимая, лети к любимым своим.