Тот Белый

из дневника Вечером гуляли с другом. Давно знакомы, со школы дружим, но сегодня он предложил что-то новое и совершенно неожиданное. — Слушай, я в ТГ такой классный массажный салон нашёл, и недорого совсем. — Чё? — Чё? Не слышишь, что ли? Блядушник, говорю. — Ааа, я уж подумал, что ты хочешь спину размять. — Ага. — Ну не знаю… Странно это, нет? — Да ничё странного. Ну давай, братанский, у меня так давно девчонки не было. — Слушай, да я не против, просто по бабкам — голяк ща. — Сука, я добавлю. Да...

«Голова-ластик» — первая полнометражная работа Дэвида Линча. Этот фильм он делал семь лет. Кадр, в котором в начале фильма Генри (главный герой) открывает дверь своей квартиры, а потом входит в неё — между открытием и входом прошло полтора года. Это кино о страхе отцовства, о боязни города, в котором ты живёшь, где каждый звук пугает тебя. Во время просмотра ты мало что понимаешь в прямом смысле слова. Ты просто замечаешь образы, которые в конце складываются — или не складываются — в единую карт...

Я родился — доселе не верится — в лабиринте фабричных дворов в той стране голубиной, что делится тыщу лет на ментов и воров.

Вчера были на концерте Бульвара Депо. Вечер я провёл абсолютно трезвым. Это был первый концерт, на котором я не выпил даже кружки пива. Тяжело быть в светлом уме, когда все остальные — нет, но мне помогали мысли о календаре II Алехина и его годе трезвости. И, на самом деле, когда все вокруг пьяные, ты перенимаешь это настроение и сам становишься слегка «датым». Концерт мне понравился. Сначала впечатления были смазанными, а с утра, когда вечер сложился в единую картину — она получилась неплохой. ...

для доступности назовём лакеев капитала жидами

Борис Рыжий. Из фотоальбома Тайга — по центру, Кама — с краю, с другого края, пьяный в дым, с разбитой харей, у сарая стою с Григорием Данским. Под цифрой 98 слова: деревня Сартасы. Мы много пили в эту осень агдама, света и росы. Убита пятая бутылка. Роится над башками гнусь. Заброшенная лесопилка. Почти что новый «Беларусь». А-ну, давай-ка, ай-люли, в кабину лезь и не юли, рули вдоль склона неуклонно, до неба синего...