✅О принятии воли Божией✅ Бывает так-упрёшься. Всё в тебе восстаёт, бунтует, не желает принять. Как ребёнок, когда у него отнимают блестящую, но острую железяку, плачет, топает, кричит: «Не отдам! Моё!». И кажется душе, что это конец. Что вот эта самая, зажатая в кулаке малость и есть вся жизнь, весь свет, вся радость. А то, что дают взамен, -тёмное, непонятное, горькое. А воля Божия… она ведь не приходит с громом. Не пишется на стене огненными буквами. Она подступает тихо. Как осенний вечер ,неспешно, неотвратимо. Сперва ,лёгкая прохлада в воздухе, намёк. Потом ,первый жёлтый лист, сорвавшийся без ветра. Потом ,весь сад в золоте и багрянце, и уже не остановить. И стоит принять эту прохладу, не кутаться зря в летнюю одежку, а достать тёплую шаль и вот уже в этой новой тишине, в этом ясном увядании открывается красота, которой раньше и не заметил. Воля Божия она как рука отца, которая не отнимает, а разжимает твой собственный, судорожно сжатый кулачок. Больно? Да, сначала щемит, ноет, кажется несправедливым. А потом смотришь ,а на ладони-то зажата была не драгоценность, а ржавый гвоздь, и он уже вонзился, рану нанес. И эта рука отца ,не чтобы отнять твоё, а чтобы вынуть занозу, промыть, перевязать. Мы ведь как слепые котята. Тыкаемся мордочкой в стены своего хотения, своего разумения. Думаем: вот эта дверь к счастью, а эта нет. А Господь-то видит весь дом. Видит, что за нашей желанной дверцей -пропасть. И тихонько, ладонью преграждает путь. Мы упираемся в эту ладонь, скребёмся, обижаемся: «Зачем мешаешь?!». А Он просто ждёт, когда мы устанем, когда обернёмся и увидим другую дверь, низкую, неприметную, которую сами и не заметили бы. Ту, что ведёт в тёплую, светлую горницу, где уже и печка истоплена, и самовар на столе дымится. Принять -это не сдаться в бессилии. Это выдохнуть. Это как в болезни: перестать метаться в горячке, а просто лечь, закрыть глаза и довериться тому, кто ухаживает. Пить горькое лекарство не со сжатыми зубами, а с мыслью: «Надо. Значит, так». И в этой покорности, в этом тихом «да» уже начинает проступать облегчение. Ещё не здоров, но уже не один. И уже не страшно. Вот и в жизни так. Крест дан не для того чтобы задавить, а чтобы опереться. Чтобы шёл ты не распутываясь, не раскисая, а прямо, с этой ношей на плечах. И она, ноша, сначала гнёт. А потом, глядишь, мускулы окрепли, дух выпрямился и ты уже не раб судьбы, а воин. Носитель. И крест твой из тяготы становится знаменем. И тогда на душе становится светло и просторно. Как в храме после исповеди. Снял с себя тяжкий, ненужный груз своих планов, своих обид, своих «почему я?». Остался нагим и маленьким пред Богом. И вот в этой самой наготе, в этой малости и рождается настоящий покой. Тот, что «паче всякаго разума». Необъяснимый. Дарёный. Тот, что и есть, наверное, самое главное счастье ,знать, что ты в Отчей воле. Как дитя в кроватке, над которым склонилась любящая тень, и скрип половицы под её шагами не страх, а колыбельная.