МЭТТ ЛИКАТА Духовный путь не всегда помогает нам подняться над страданием — иногда он приближает нас к страданию. Приближает к непрожитым местам внутри нас. Приближает к неисцеленному нарциссизму, сформировавшемуся в раннем детстве, когда любовь приходила не так, как было нужно. Приближает к разрывам привязанности, из-за которых наша нервная система все время готова к опыту покинутости. Приближает к травме, которая незаметно обустроилась в тонком теле, ожидая дня, когда мы наконец сможем встретить её с достаточным присутствием. В этом смысле духовная практика — не всегда восхождение. Очень часто это нисхождение — движение вниз, в нижние миры психики, где непрожитая жизнь терпеливо ждёт нашего возвращения. И это нисхождение не отделено от духовного пути — это и есть путь. Но есть и другая возможность. Те же практики и убеждения, которые могут помочь нам с любовью коснуться этих потаенных мест, могут стать и способом избегания. Мы можем научиться подниматься над тем, что так и не было пережито в полной мере. Отождествляться с безграничным пространством прежде, чем наше сердце отгорюет потерю. Покоиться в ясности свидетельствования прежде, чем у нашей нервной системы появится возможность прожить содрогание, ярость или коллапс. Изнутри это может ощущаться как пробуждение. Давать чувство свободы. Но иногда может быть иначе. Как любой работающий защитный механизм, духовное избегание происходит бессознательно. Если бы мы могли просто это отрефлексировать — просто сесть на подушку для медитации, подумать и увидеть все таким, каким оно является — защита не была бы настолько эффективной. Этот механизм обнаруживает себя на более тонких уровнях: в сновидениях, во внезапных волнах эмоций, приходящих ниоткуда, и особенно в отношениях. Именно в отношениях избегание зачастую дает сбой, и более глубинные слои психики настаивают на своем существовании. Дело в том, что мы создаем защиты — духовные или какие-либо ещё — не потому что мы бездуховные, неразвитые и не потому, что с нами что-то не так. Мы создаем их потому, что в какой-то момент жизни определенные состояния стали ассоциироваться с тем, с чем мы ничего не могли поделать. Слишком много горя. Слишком много ярости. Слишком много стыда. Слишком много желания. Когда эти чувства появились у нас впервые, возникла угроза затопления системы. И тогда психика сделала то, что было нужно для выживания: отвернулась, поднялась над этим, диссоциировала. А иногда нашла прибежище в духовности. Но Любовь — настоящая любовь — хочет иного. Возлюбленного можно обрести не только в свете трансценженции. Возлюбленный ждёт нас и во всеми покинутых комнатах нашего сердца. Ждёт нас в местах неоплаканного горя. Ждёт в нервной системе, где когда-то не было ничего, кроме ужаса. Ждёт в неоконченных рассказах тела. Вот почему путь исцеления чаще больше похож не на восхождение к небесам, а на нисхождение в землю. Потому что любовь не стремится помочь нам убежать от себя. Любовь стремится помочь нам вернуться. Вернуться в те места внутри нас, которых мы никогда не касались. Вернуться к ребенку, который чувствовал слишком многое и не имел поддержки. Вернуться к телу, которое научилось молча выносить невыносимое. Это нисхождение бывает пугающим. Но именно с него начинается глубинная позиция. Именно здесь, в темной почве непрожитой жизни нас ожидает Возлюбленный— требуя от нас не превзойти человеческое в себе, а занять весь свой объем, до этого остававшийся пустым. (перевела Наташа Пресс, глядя в пустые места)