поэтому со стороны местных националистов хорошо оплаченная мобилизация против Республики (тоже “еврейского проекта”) не встречала никакого сопротивления. Более того, под крылом франкистского руководства в протекторате была даже образована “Партия национальных реформ”, напоминавшая по духу и стилю подобного же рода националистические панарабские партии Сирии и Египта, ориентировавшееся на Германию или Италию. Кстати говоря, теплые отношения франкизма с арабским антиимпериалистическим/антисионистским национализмом будут сохраняться и далее, о чем я упоминал. Вполне естественно, что в республиканском лагере отношение к “маврам” сложилось прямо противоположное: террор и бессмысленная жестокость марроканцев порождали страх, ненависть и откровенный расизм в широких слоях испанского населения. Хотя до официальной институализации этого расизма дело и не доходило, но в общем и целом республиканцы “мавров” в плен не брали, расстреливая их на месте только по причине этнической принадлежности. Что же касается республиканской контрпропаганды, то она почти никаких результатов не давала. Запущенные в начале войны призывы к дезертирству в среде “мавров” отклика не находили, а заведовавший этим делом палестинский коммунист Наяти Сидки, присланный Коминтерном в августе 1936, уже в декабре того же года покинул страну, разочарованный не только крахом своих пропагандистских усилий, но и нежеланием испанских левых, - коммунистов, социалистов и анархистов, - сотрудничать с “дикой мавританской ордой”, как именовала марроканскую пехоту франкизма легендарная Долорес Ибаррури (повторялась история с алжирскими коммунистами времен Рифской войны). Дополнительное недоверие к “маврам” подпитывалось казусом Карлоса де Бараибара, замминистра обороны в правительстве Ларго Кабальеро. В середине 1937 года по его инициативе республиканцы передали крупные суммы денег некоторым вождям берберских племен в испанской зоне Марокко, которые якобы были готовы поднять антиколониальное восстание в тылу Франко. Нетрудно догадаться, что, получив деньги, племенные вожди вместе с ними растворились в пустыне и больше их никто никогда не видел. Тем не менее, карта “марроканских добровольцев свободы” таки была разыграна. В октябре 1936 года по инициативе уже упоминавшегося палестинского коммуниста Сидки за счет насильно мобилизованных марроканских гастарбайтеров и интернационалистов арабского происхождения (алжирцев и тунисцев)  в Мадриде был образован целый “Марроканский батальон” в составе Пятого полка, куда якобы (как публично заявлялось) вошли дезертиры из франкистского лагеря (что было ложью). Никакого пропагандистского эффекта это не принесло, а уже в ноябре во время битвы за Мадрид этот батальон был полностью уничтожен. Если республиканское командование в общем относилось к интернационалистам халатно, бросая их в “мясные штурмы” и самоубийственные атаки (об американских “чемпионах” по участию в подобных затеях я писал), то на арабов-интернационалистов офицеры-республиканцы и вовсе смотрели с презрением. Поэтому плохо обученных бойцов “Марроканского батальона” разместили на самых уязвимых участках Университетского городка, где почти все они погибли, а тех, кто сумел отойти в тыл (как об этом вспоминал бельгийский коммунист Поль Нотомб), расстреляли за дезертирство.