В СССР, кстати, с Ноурузом тоже происходили определенные метаморфозы.  После советизации Северного Кавказа и Центральной Азии местное “национал-коммунистическое” руководство (вроде Наримана Нариманова в Азербайджане или Турара Рыскулова в Туркестане) официально благословило празднование Ноуруза как метода борьбы с влиянием контрреволюционного исламского духовенства. Часть которого активно выступала против якобы “языческого” праздника, противоречащего Корану и Сунне. Надо сказать, некоторые непримиримые духовные вожди мусульман и сегодня крайне негативно воспринимают Ноуруз, желая непременно запретить этот проклятый элемент проклятой джахилии. Но в политике такие радикальные подходы не очень работают, поэтому, например, нынешние афганские талибы, не желая плодить себе дополнительных врагов, празднование популярного в народе Ноуруза хоть и не приветствуют, но уже и не запрещают (в отличие от первого периода своего правления 1996-2001 гг.). Толерантность советской власти к Ноурузу продолжалась недолго и с 1926 года началось постепенное упразднение/выдавливание праздника весны, а с 1930-х любые торжественные мероприятия были вовсе прекращены. Хотя официального постановления о запрете Ноуруза не было выпущено, партийно-государственные структуры однозначно квалифицировали его как “религиозный” и “буржуазный” пережиток, которому нет места в революционном государстве рабочих и крестьян. Тем не менее, традиция встречи весны в преимущественно аграрном обществе (каковым являлось общество Азербайджана и Центральной Азии почти весь советский период) продолжала жить даже в условиях угрозы “общественного порицания” (за празднование Ноуруза не расстреливали конечно). Ну а в 60-е годы с Ноурузом произошло примерно то же самое, что и с Масленицей. Обострение борьбы с религией хрущевской эпохи поставило перед партийными органами вопрос о внедрении новых антирелигиозных праздников. Ориентируясь на постановления КПСС об усилении атеистического воспитания, созданные Советы по пропаганде и внедрению новых социалистических обрядов нашли вдохновение в переосмыслении народных аграрных праздников, якобы (по мнению агитпропа) изначально развивавшихся на атеистическом фоне. Таким образом в середине 60-х был восстановлен и “перепридуман” праздник “Проводов русской зимы” (впоследствии уже официально именовавшийся Масленицей), а в Азербайджане и центрально-азиатских республиках отражением курса на внедрение “безрелигиозных” торжеств стало проведение Ноуруза как “праздника встречи весны”. В азербайджанском случае, кстати, свою роль сыграла и геополитика, т.к. после визита в СССР иранского шаха в 1965 году был подписан ряд соглашений об экономическом и культурном сотрудничестве и Ноуруз как бы выступал одной из точек укрепления дружбы и добрососедских отношений между странами. Понятное дело, что реинкарнация праздника весны не обошлась без дискуссий промеж “ортодоксами” и “прагматиками”, однако в 70-е годы Ноуруз отмечался уже более-менее регулярно, хотя иногда и полуофициально. И естественно, праздник не мог не будоражить одним фактом своего проведения национальные чувства народов, которые к концу 70-х начали потихонечку приобретать специфический окрас антисоветизма с осторожным (пока) “антиколониальным” дискурсом, направленным против “господства русских”. Ну а уже в 80-е годы Ноуруз по праву превратился в неотъемлемый элемент возрастающего национализма народов Азербайджана и Центральной Азии, внося свою лепту в окончательное разложение идеологии “пролетарского интернационализма”, на которой был выстроен шатающийся во все стороны СССР.