Авторка через эти картины показывает персонажей в мгновение до их затвердевания в статичной форме. Вот они были подвижными и зыбкими на перепутье, и вот они уже навсегда запечатлены в рамке картины, неспособные выйти из роли, принять другую позу или решение. Свет на картине остается прозрачным и зыбким, но это единственная неопределенность здесь, оттого и сильнее осознание, что все могло быть по-другому. Чем дальше идет повествование, тем сильнее героини обретают власть над своей жизнью. И тем менее конкретными становятся картины, а потом и вовсе сменяются на другие предметы искусства. В восьмой главе, мы впервые видим пейзаж - потому что именно тут погибает одна из героинь и больше некого захватывать в рамки. Отсутствие - это и есть окончательное запечатление. А веер в начале последней главы - это последняя попытка ухватить власть над героинями, но одна ускользнула в смерть, оставив за собой только воспоминания, а другая больше не согласна, чтобы кто-либо ее определял. Все, что остается художнику - попытаться охватить окружение героинь, на веере песок и ракушка, но все настолько расплывчато и неопределенно, что мы даже не можем точно сказать, кого из героинь пытался захватить художник. Так что когда героине все-таки удается вырваться за рамки картины, избавиться от пресловутого не только мэйл-гейза художников, но и определяющего ее взгляда матери, радуешься хэппи энду, несмотря на его нереалистичность. Герои остались живыми, неясными фигурами света, изменения которых ни мы, ни они не можем предугадать. П.С. Не вошло в текст, но невозможно передать ВСЕОБЪЕМЛЮЩУЮ ЯРОСТЬ, которую я ощущаю по отношению почти ко всем взрослым в этой книге.