У меня есть склад. В нём я храню личные тексты — красивые, сильные и уязвимые. Мне страшно их публиковать. Но не попробовав, я не узнаю, насколько они откликнутся. Поэтому я договорилась с собой: опубликовать пять таких текстов. Зажмуриваюсь и жму “Отправить”. Может это он Как-то меня попросили рассказать историю о том, какой я могу быть гадкой. В голове — пусто. Перекати-поле катится и шуршит. «Нет у меня таких историй», — говорит внутренняя лгунья, которая хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. В отчаянии я прихожу к мужу. Он смеется: — У меня тонна таких историй. И напомнил про начало наших отношений. В то время я была не просто гадкой — я была стервозной принцесской. Такой, которой невозможно угодить. Ничто не удивляет. В «абы-куда» я не пойду. Апогей — поездка в Стамбул. Он купил билеты, снял Airbnb с видом на крыши, составил маршрут — катер, закаты, рестораны. В день отъезда я проснулась и подумала: а я не хочу никуда с ним ехать. Отправила короткое: «Не еду». Телефон зазвонил. Я сняла трубку и повторила: — Не еду. Он так же ровно сказал: — Приеду, разберёмся. И вдруг мелькнуло: может, это он. Тогда всё было похоже на кино: мы смеялись до слёз, ели клубнику на набережной, занимались сексом так, будто нам по семнадцать. Потом была свадьба, переезд в Португалию, рождение сына. Два полусердца притянулись друг к другу. Она – старшая дочь, привыкшая тащить сама. Он – единственный сын, привыкший, что его берегут. Когда закончился Стамбул, началась посуда. Она стоит в раковине, как бесконечный предлог кольнуть друг друга. Клубника гниет в холодильнике. Набережная осталась в Стамбуле. Секс — как воскресная стирка: чтобы не копилось. Мы бьём друг друга в слабые места — я словами, он молчанием. Дом заполняется тишиной, где нечем дышать. Внутренний голос шепчет: "может – сбежать?" После переезда голос отдается эхом в чужих стенах. Но я не готова была сдаться. Иногда я узнаю себя в других. Слушала на форуме трёх женщин, которые ушли из брака: одна потеряла себя, другая устала притворяться, третья просто исполняла чужое «надо». И понимаю каждую. Но я выбираю быть с ним: от Стамбула до сегодняшнего дня. Иногда это требует от меня больше, чем я думала, что смогу дать. Но и делает меня больше, чем я была. И я мечтаю о диалогах, где слышат и уважают. Где спор — не про наши ограничения, а про расширение. Так полусердца начинают биться — уже двумя сердцами, в безопасности. Секс — не вспышка и не повинность, а выбор. Миграция — из цепи на ноге стала картой мира в кармане. Так и с ним — я могу видеть границы, а могу — расширение. Всё потому, что когда он играет с сыном, и мир сужается до нашей квартиры. Внутри разливается тепло, от которого хочется закрыть глаза. Теперь клубнику я покупаю сыну. Он давит её пальцами. Смеётся. Может, жизнь — это и есть умение остаться в моменте, каким бы он ни был. Будут дни, когда мне больно. Будут дни, когда от счастья кружится голова. Возможно, однажды я сделаю другой выбор. Но сегодня — я выбираю быть с ним. 1/5 #страшно