#ситуация_первым_сбежал_Антон > одиннадцатая часть au, в которой преподаватель слишком придирается к своим студентам. Или к одному конкретному? – Вот сука! – Дима швырнул тетрадь на стол в холле, с таким видом, будто это они лично ему насолили. – Зачем тогда просил эти сраные конспекты, если брать их не собирался? Мы ж потом их три пары писали, как укушенные в жопу! Антон машинально пожал плечами, уставившись в одну точку. Мысли его крутились вокруг вчерашнего вечера. Значит, Сергеич гей?.. Забавная игра слов получилась. Выходит, все эти взгляды, строгость, внезапная забота... И ревность. Шастун покраснел до самых ушей. Но тогда это получается Антон нравится Попову? Он резко втянул воздух, схватился за голову и сдавленно выдохнул, словно пытаясь выдавить из себя эту мысль. – Ты чего? – Дима нахмурился, перестав злиться на конспекты. – Ничего... – отворачиваясь, Антон пробормотал. Внутри всё переворачивалось. Как на это вообще реагировать? А главное, как отсидеть целую пару, не подавая виду, что понял всё? – Че такие понурые, мальчики? – Олеся появилась внезапно, как джинн из бутылки, только вместо дыма вокруг неё витало облако сладкого парфюма с нотками чего-то фруктового. Она остановилась перед парнями, поставив руки в боки, и окинула их оценивающим взглядом, будто собиралась тут же поставить диагноз. – Да у Шастика моего дела сердечные не идут, – Дима с преувеличенной заботливостью потрепал Антона за щёку, как маленького ребёнка, при этом его глаза блестели неподдельным удовольствием от разворачивающейся сцены. Антон вздрогнул от неожиданности. Вот откуда у Журавля такая интуиция? Видимо, это было не просто праздное любопытство, когда на прошлой неделе он случайно застал Диму за чтением журнала «пятничный шабаш» в комнате общежития. – Что, правда? – Олеся оживилась ещё больше, её глаза загорелись азартом, будто она только что получила билет на самое интересное представление в городе. Она с готовностью потянулась к объёмной сумке, из которой уже игриво выглядывали любимая колода карт, пачка салфеток и пакетик травяного чая с многообещающей надписью «для успокоения нервов». – Я же могу помочь! У меня всё с собой есть! Устроившись рядом с Димой, она начала выкладывать на сидушку предметы с торжественностью фокусника, готовящего реквизит для своего самого зрелищного трюка. Антон покосился на весь этот арсенал, чувствуя, как его уши постепенно накаляются до температуры свежезакипевшего чайника. – Итак, начнём с начала, – Антон машинально принял протянутые влажные салфетки, ощутив их прохладную мыльную поверхность. – Вытирай тщательнее. Так вот... кто она? Не стесняйся, выкладывай вот прям всё как есть. Шастун замер, нервно сжимая в потных ладонях и без того мятую салфетку. Перед ним стояла дилемма, достойная шекспировской трагедии: как объяснить Олесе – а заодно и слишком любопытному Диме – что никакой загадочной "её" в принципе не существует? Что вместо воображаемой возлюбленной речь идёт о их собственном преподавателе экономики? В голове пронеслась абсурдная мысль: вот оно – идеальное время и место для каминг-аута. Посреди университетского коридора, при полном параде свидетелей, с Олесиными влажными салфетками в руках, с упаковки которых тигрёнок уже как-то недобро подмигивал. И самое ироничное – это даже не его каминг-аут! Антон и сам толком не понимал, как относился ко всей этой ситуации. С одной стороны – полный бред. С другой... Были же эти странные моменты, когда он ловил себя на том, что задерживает взгляд на открытом вороте рубашки Арсения Сергеевича, откуда едва виднелись такие манящие ключицы. Или эти крепкие ноги, так уверенно ступающие по аудитории... – О, солнышко, тут всё не так просто, – Журавлёв, не теряя самообладания, обнял Антона за плечи с видом заговорщика. – Он с нашим Сергеичем... ну, воду мутит, если понимаешь, о чём я.