🤩🤩🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾 🤩🤩🅰️сентябрьской густоте, когда багряная листва только начала обрушиваться на землю, лес около деревни стал напоминать застарелый ожог: темный, медленный, недоверчиво молчаливый. лишь легкий ветерок, поднимающий опавшую листву над землей, да поющие соловьи, сидящие на устрашающих ветвях, пронзали мертвую тишину. в тех местах давно ходили рассказы о ведьме, что поселилась среди искривленных корней, о старухе с загрубевшей кожей, что знала язык хмурого ветра и умела слышать, как сок течет под корой деревьев. ее звали гермионой — по крайней мере, так утверждали старые женщины, которые когда-то лично были знакомы с ведьмой. но это имя, гермиона, давно утратило человеческий вес, став чем-то лишенным плоти и привычных очертаний. говорили, что она не просто заманивала путников, нет, это было бы слишком обыденно для ее мрачного промысла. блуждающим и утомленным путникам являлись тихие огни, похожие на тлеющие в темноте марева. огни тянулись все глубже, пока лес не смыкал над жертвой свою тягучую темь. огни вели прямо к хижине колдуньи, где она откармливала тощих мужчин и женщин и даже маленьких кротких детей, которых зачаровывали теплые огни в холодные темные ночи. она любезно предлагала укрыться на ночь у горячего очага с теплой кружкой заваренных трав, переждать ночь, а наутро снова отправиться в путь. кто мог удержаться от такого заманчивого предложения? стоило путнику вкусить ее угощение, мягкое, сладковатое, с ароматом леса и дыма, как веки тяжело смыкались, и он погружался в сон, из которого уже не просыпался. а наутро лес видел лишь тихий дым из печи, и никто больше не узнавал тех, кого гермиона однажды заманила к себе. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ🤩🤩🤩🤩 ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ 🤩🤩🤩🤩 страх перед ведьмой рос, пока деревенские собрания не стали походить на поминки по будущим исчезновениям. и вот тогда, в попытке умиротворить собственную тревогу, жители решили отправить в лес охотника, которого считали почти легендарным. его меткость упоминали с уважением, его умение различать следы называли чуть ли не сверхъестественным. казалось, если кто и сможет добраться до ведьминой хижины и выйти живым, то только он. драко шагал в лес с уверенностью человека, много раз встречавшегося с хищниками, но никогда с теми, чья природа не укладывается в пределы человеческого разума. чем дальше он углублялся, тем явственнее чувствовал, что здесь не просто тишина: вокруг лежало ощущение внимательного присутствия. деревья будто склонялись, чтобы услышать его дыхание, мох под ногами подрагивал, словно реагируя на вес незваного гостя. когда он, наконец, спустя три дня и три ночи, увидел хижину, утопающую в сухих травах, с темным дымом, сочившимся из почти невидимой трубы, его шаг стал медленнее. хижина не выглядела заброшенной, но и не казалась жильем человека: она будто родилась из деревьев, словно выдавила себя из стволов, скрутившихся вокруг нее. драко напрягся, готовясь выстрелить, но в этот момент лес, как показалось, слегка выдохнул — так, что воздух стал гуще, плотнее, почти вязким. он открыл дверь, и в ту же секунду что-то бесшумно изменилось. не тень, не звук, а скорее сама ткань пространства. внутри не было ни ведьмы, ни привычной обстановки: вместо этого он увидел пространство, вытянутое, как затянувшаяся между мирами трещина. стены, если их вообще можно так назвать, были прозрачны и колыхались, словно переплетенные из ночного тумана. по ним медленными изгибами ползли отражения людей — тех, что когда-то входили в лес и никогда не возвращались. но это были не тела, это были их страхи, их незавершенные мысли, вытянутые до безобразия, будто ведьма вытравливала из них суть, оставляя лишь сырой нерв. драко замер. что-то древнее, смутно знакомое пробудилось в глубине его памяти — ощущение, что он уже однажды видел подобную трещину в реальности, но был слишком мал, чтобы понять смысл. и вдруг пространство перед ним дрогнуло, и из дымчатой зыбкости выступила фигура. ведьма. гермиона.