Как это мёртвая? Нормально вроде всё с ней было. Сегодня о концепте «Мёртвой матери» Андре Грина, в упрощённо-схематической форме. На самом деле, название этой работы всегда ассоциировалось у меня с названиями культовых фильмов о чём-то жутком и полном архаического ужаса, типа «Ребёнка Розмари» Поланского, «Психо» Хичкока или же «Другие» Аменабара. Думаю, фильмов такого рода, где инвестируется в неживое, и идентифицируется с ним же, вагон и маленькая тележка, но тут, как говорится , важна атмосфЭра. Кстати, фильм «Мой мальчик» по книге Ника Хорнби довольно точно местами передает картину, но там просто драма и молодой Хью Грант, и ни намёка на жуткое. Итак, ближе к делу, комплекс мёртвой матери подразумевает, что мать в отношениях с ребёнком будет погружена в горе, т.е. депрессию, причиной может быть потеря любимого объекта матери, начиная от члена семьи или кого-то близкого, возможен выкидыш или вынужденный аборт, потеря значимых отношений в виде расставания с партнером. Либо же вид нарциссической раны вроде измены, унижения и сильного разочарования. Как результат - сильная грусть и уменьшение интереса к ребёнку. Зачастую ведь дети не знают, что происходит с их матерями, в лучшем случае удается установить факты и связать произошедшее уже в более взрослом осознанном возрасте. Что происходит с ребёнком в таком случае? Видя что мать жива, но настроение её переменилось, соответственно так или иначе претерпевают изменения и отношения. Мать резко дезинвестирует в отношениях с ребёнком, и это воспринимается как катастрофа. Младенец понимает что что-то изменилось, но не понимает что - смысл утерян. Поскольку любой младенец исходит из позиции всемогущества, то причину он находит в том, что это он стал недостаточно хорош для матери, т.е. его влечение, любовь и желание получить материнскую заботу разочаровало мать. Тогда на помощь приходят защиты - ребёнок дезинвестирует мать, т.е. убивает объект психически - на психо-эмоциональном уровне в отношениях с матерью образуется дыра, в лучшем случае формально-обыкновенное «ничего»,«нормально», «как у всех», которое не имеет под собой других нюансов, если начать уточнять. Следующим шагом будет идентификация с этой, уже лишившей любви, матерью. Цель желания такой идентичности - сохранить уже невозможное обладание объектом, становясь не столько таким же как мать (в её искусственной весёлости и наигранной ажитации, т.к. она всё же старается любить и заботиться «по инерции»), а самой матерью, которая больше не может любить как прежде, чья любовь оскудела. В виду этого, у взрослого, имеющего такой паттерн отношений с матерью, где он был не особо интересен, и взаимодействие было подёрнуто пленкой функционально-формальных отношений, в его личных отношениях будет наблюдаться навязчивое повторение. Проще говоря, как только партнёр начнёт разочаровывать, что неизбежно в любых отношениях близости, то у героя сегодняшнего поста автоматически запускается защита по дезинвестиции такого объекта и идентификация с мёртвой матерью. Характерны сдержанность и блокада любви в близких отношениях, диссоциация между чувственным удовольствием и эмоциональным откликом, ну а указанная выше потеря смысла будет компенсироваться форсированием фантазматических и интеллектуальных способностей. с исп. статьи «Мёртвая мать» A. Green Развитие бешеной игровой деятельности происходит не в свободе играть, а в принуждении воображать, так же как интеллектуальное развитие вписывается в принуждение думать. Такая сверхинвестированная интеллектуальная активность необходимо несет с собой значительную долю проекции. Вопреки обычно распространенному мнению, проекция - не всегда [подразумевает] ложное суждение. Проекция определяется не истинностью или ложностью того, что проецируется, а операцией, заключающейся в том, чтобы перенести на внешнюю сцену (пусть то сцена объекта) расследование и даже гадание о том, что должно быть отвергнуто и уничтожено внутри. Ребёнок пережил жестокий опыт своей зависимости от перемен нас