При успешном горевании, когда объект потерян, скорбящий изначально чувствует себя одиноким и обделенным, ненавидит потерянный объект за то, что тот умер, и чувствует некоторую свою ответственность за это. Но в процессе оплакивания он вспоминает хорошие отношения, которые когда-то были, лелеит эти отношения, пестует память о них внутри себя. Он говорит до свидания внешнему объекту и создает память о прошлых творческих аспектах взаимоотношений, что позволяет выстраивать новые отношения с людьми и работать. Он позволяет новым отношениям питать себя, и он предается им. Эта способность оплакивать сепарацию и потерю не возникает заново. Она была построена ранее, в отношениях с матерью, которая могла довольно успешно осуществлять кормление после отделения ребенка от матки, справляться с проблемами фрустрации, жадности и тревоги, решала эти проблемы позитивным образом, способствуя новому развитию. То же самое происходит при любом отлучении, включая помощь ребенку в принятии знания о присутствии отца и проблем, связанных с появлением других детей. Т.о., этот отказ (сепарация) от желанной идеальной, более удовлетворяющей близости может быть порожден решением проблемы посредством матери, которая помогает младенцу/ребенку оплакать потерю и создать нечто новое. Успешное решение этих проблем способствует новому развитию и радости творчества. Превалирование ненависти и непрекращающейся, непереносимой тревоги, связанное с недостаточной помощью или с излишним потворством, что отрицает необходимость сталкиваться с этими аспектами, ослабляет способность скорбеть (горевать). Способность оплакивать и любить не возникает заново, а имеет историю. E. Brenman