Осипов свой выбор сделал, хотя, надо полагать, ему он дался нелегко. Перед подобными выборами ставится большинство учёных людей, вне зависимости от вида науки, и лишение званий далеко не самое страшное, с чем можно столкнуться. Пример с Осиповым показывает, что известное современному человеку богословие, подобное детским пазлам, где собрать можно лишь ту картину, частички коей лежат внутри коробочки, эта игра с книжным текстом – не имеет ничего общего с изначальным, древним богословием. Оно было немыслимо без изучения живых, возвышенных, небесных проистечений, являющихся истоками различных земных явлений. Говоря о Боге, мы неукоснительно станем говорить и о вселенской величине, и о небесных телах, и обо всём, движущемся сверху вниз, отображающем влияние высших начал на нисшие. Почему? Потому что наше движение противоположно, оно идёт снизу вверх. Солнечные лучи ниспадают с вышины, а растения тянутся к ним ввысь. Так и человек, ощущая неизмеримо большую силу, находящуюся ВЫШЕ него, стремится её постичь, приобщиться к ней. Переставление книжного текста с места на место, обмусоливание уже изученного, никоим образом не содействует этому стремлению. Книга – творение человека. Природа – Бога. Если что и надлежит читать первостепенно, так это живую книгу Вселенной, в которой опять-таки всё начинается с высшей материи. Если говорить о знахарских книгах, всевозможных колдовских рукописях, чародейных книжицах, вы никогда не встретите там описания чьей-либо жизни, политических или экономических событий, общественного мнения, и так именуемых «злободневных тем». Повествование будет исключительно о Природе, и её влиянии на человека, а так же возможности взаимодействия с ней. Как же выходило, что люди, изучавшие звёзды, могли с точностью описать характер человека, даже самые сокровенные его свойства, лишь узнав дату рождения, и взглянув на черты ладони? Даже самые строгие христианские игумены, обученные патриархи, чистосердечные монахи не были к тому способны, и это подтверждается тем, что они люто ненавидели звездозаконников, их нередко жгли на кострах, поскольку их сила воспринималась сверхъестественной, бесовской. Поп не мог повторить этого. Как же выходило, что бабка, прошептавшая, какой-то заговор про луну, ветер, солнце, отводила человека от пьянства, когда и десятки проповедей, святая вода, ладан были безсильны? Почему те, кто знает жизнь, якобы «бога» с детских лет, вплоть до смерти и воскресения, буквально цитирует его, ещё и обрядами им оставленными пользуется, не способен вообще ни на что, из доступного каким-то деревенским природолюбам. Более того, шут с ней, с магией, почему они, имеющие книгу, якобы божественного происхождения, Бога понимают хуже, чем упомянутые язычники? Ни на что у религии ответов нет, и быть не может, поскольку в книгу они не уместятся. Должно понимать, что современное богословие – это не подобие богословия древнего, а полнейшая его противоположность. Это совсем не небесная наука, а всецело земная, человеческая, имеющая вполне явные, земные задачи общественного характера, стремящиеся как можно путаннее убедить человека в том, что Бог находится в книге, а не в Мире. Мир – это так, декорация, обстановка, а вот книга писалась по божественному указу, чтобы мы чётко понимали свои задачи. Когда к тебе приходит беда, и ты по научению книги молишься, постишься, вместо того, чтобы как учит Природа, начать противодействовать напасти, то очень скоро ты обнаруживаешь, что дела стали только хуже. Но ты опять смотришь в книгу, а не на Природу. Там тебе скажут про грех, про маловерие, про искушения и испытания, и ты вновь сядешь молиться, поститься, креститься. Дела станут ещё хуже. Взглянув на Природу, ты бы понял, что надо менять подход! Если пламя не выходит задуть, его нужно залить, засыпать, но уж точно не продолжать дуть, когда твои ресницы уже обгорают. Религиозное богословие не предлагает развития, оно ограничено книгой, в то время, как языческое небословие границ не имело вовсе, как их не имеют сами небеса.