Если религиозное богословие начинается с байки про Адама, то языческое порождалось взглядом вверх. Несложно уразуметь, какое из них не противоречит природе, и согласуется со всеми органами восприятия человека, явными и духовными. Язычество сознаёт разницу между духом и материей, и учит и тому, что их совокупность образует полноценную жизнь. Где есть жизнь, там есть и дух. Следовательно, говоря о небесах, как о полноценной составляющей Вселенной, подразумевающей тысячи небесных тел, и действий, ими порождаемых, мы говорим и о той первопричине, что обуславливает их деятельность. Это крайне важный пример, милые мои, ибо он применим к любой частице мироздания, любой природной составляющей, за которой стоит та или иная божественная сила. Рассуждая о её явном проявлении, изучая его, взаимодействуя с ним, мы становимся способны и к лучшему постижению его духовной основы. Потому-то, язычник может соприкасаться с Богом хоть каждый день, посредством живого храма Природы. Это не образное выражение, не красноречивое иносказание, а доподлинная данность. Обнимая дерево, нежась в траве, наслаждаясь купанием в озере, желающий постигать Бога человек, не только телесно, но и душевно, чувственно связывается с сиими благами природы, и через них ему открываются божественно простые, и вместе с тем потрясающие истины. В отличие от Библии, этим мудростям нет конца, и их не нужно зазубривать, они подобны самородкам, озарениям, что навсегда запечетлеваются в человеческом сердце. Таково истинное знание, не внешнее, не поверхностное, а живое и глубинное, рождённое прямо внутри человеческой души.