Что понимается под публичной политикой? Кружок любителей громких слов. Об их пустословии рассуждать уже даже не хочется, но иной раз глаз режет. Банальный характер — это сказать что-то умное и тяжелое, но о смыслах сказанного и знать не знали. Качество дискуссии получается по принципу «это вот понимать надо». Максимум — что-то брякнуть в публичное поле, дальше уже разбирайтесь (свежая история со Свинцовым, который добрякался до исключения из фракции ЛДПР). Так вот. Я, вообще-то, про интересные сюжеты в текстах и речей об «уходе от однополярного мира». Аналитически они несостоятельны. Однополярный мир, куда бы его ни хотели закопать или выкинуть, никуда не делся. Наши недруги (диктаторские штаты америки) по-прежнему остаются государством из категории международных отношений, обладающим полноценным набором имперских (в дипломатическом смысле) характеристик: глобальное военное присутствие, контроль над финансовыми институтами, проецирование при надобности или желании силы в любой точки мира. За 26 год бомбы демократии уже демократизировали множество направлений. Я не говорю о симпатии к этому или антипатии. Это просто нормально. Международная система определяется распределением мощи, а не балансом интересов. На сегодняшний день это распределение не изменилось настолько, чтобы говорить о присутствии и жизни многополярности. Что-то подобное писал Миршаймер. Однако некоторый сбой показала история с Мадуро. Неформальные, «висящие в воздухе» правила дипломатии, благодаря которым поддерживалась хоть какая-то предсказуемость, перестали работать. Захват ознаменовался отсутствием ответа от надгосударственных институтов, на что пушку из кармана в глобальной политике теперь начнут (и начинают уже) доставать быстрее и охотнее. Но это не про многополярность скорее, а про эрозию правил. Теперь куда более интересный момент с многополярностью, которая является некоторой альтернативой «имперскому диктату». Логический разрыв — история России. В силу географии, истории и практики — мы тоже классическое государство-империя, но со своими особенностями. Огромная территория ставит в надобность иметь свою периферию. А это уже Тилли с его необходимостью иметь контроль и мобилизацию ресурсов. Ни одна крупная держава не отказывается от логики проекции силы. Опять же — это нормально. Есть и еще один слой, который, на мой взгляд, уже можно брать в расчет. Даже если допустить, что мир движется к многополярности, сама эта модель концептуально на фазе устаревания, потому что исходит из классического понимания системы как совокупности национальных государств. Помните год создания национальных государств? 1648. Пик же национальной концепции пришелся на 20 век. Сейчас есть условный Гугл, который по степени влияния сопоставим с государствами, но при этом не обладает классическим государствообразующим набором. Гугл нарушает разговор о суверенитете или, например, об общественном договоре. Феномен отлично описывается в книге Варуфакиса «Технофеодализм». Поэтому без слова «трансформация» никак не обойтись. Но я еще подошел бы к финальному вопросу. Как предполагается строить новую архитектуру мира, если ее развитие постоянно упирается ограничениями? Мы критикуем Запад за санкции, но генерируем запреты в таком же соревновательном режиме. Это в основополагающую очередь технологический якорь. Никакой конкуренции моделей — конкуренция ограничений. Многополярность здесь невозможна, это всего лишь очередной лозунг. Просто потому что хорошо звучит. ☝️ Текст написан в рамках методологии политического реализма. Любые сопоставления государств проводятся с целью анализа их функциональной роли в международной системе, а не моральной или идеологической оценки. Разбор понятия «многополярность» — это исследование политического языка, а не критика внешней политики каких-либо стран 💬 Шаровизация