Текст, который часто публикую в уразу- байрам. О том, как всё связано: Мы просыпаемся рано утром, когда тоскливый и звенящий крик муэдзина летит откуда-то с Ц-5 прямо в открытые окна огромной ташкентской лоджии, где я сплю на маленьком топчане. Но крик не обрывается, как обычно, ударившись об остывшие к утру стены домов, не растворяется, запутавшись в старых, но еще жилистых сочных чинарах, а неожиданно продолжается чем -то далеким, певучим, горестным и прекрасным. Звук крепнет, становится все более сложным, составным, как будто в оркестровой яме пробуют одновременно тромбон и арфу, и из этих порванных, выдохнутых в пространство нот складывается сложной красоты гармония. «Вставай, Наташа, пять утра»,- кричит Раиля с кухни. Раиля-младшая сестра моей бабушки, известный ташкентский стоматолог. Она работает в стоматологической поликлинике республиканского КГБ, и в шкафу у нее висит синий офицерский китель. Однажды Раиля лечила Брежнева, когда тот приехал в Узбекистан с визитом и что-то случилось с его протезами. Челюстные кости у Генсека были деформированы, десны болели и доверить лечение могли только лучшему и надежному врачу. За то, что операция прошла благополучно и республика не опозорилась, Раиля получила грамоту и квартиру в элитном «желтом » доме в микрорайоне Ц-6. (Вместо прежней крошечной на Чиланзаре, куда они в 60-х переехали со «старой бабушкой» сразу после землетрясения)… Через проспект от дома – ледяная речка Анхор и высокий забор старого мусульманского кладбища. Там наши родовые могилы. Оттуда сейчас и бьется волнами о стены дома странный необъяснимо притягательный сильный звук… *** Выходим из дома, когда еще темно. В июле в Ташкенте светает позже, чем в Москве или Новосибирске, и ранним утром остро чувствуется запах города: остывающего асфальта, хлопкового масла, кислого молока, переспелых фруктов, высохшей травы, тандырных лепешек. Воздух в это время плотный, повлажневший от скудной росы и синий особой неоднородной синевой — как разбавленные молоком чернила. Мы огибаем наш огромный многоэтажный дом ташкентских партработников и деятелей искусств, звук усиливается. Почему-то не горят фонари и перекресток освещается только ритмично работающим в режиме желтого цвета светофором. Глаза привыкают к темноте, и я понимаю, что синева неоднородна, синева движется… : https://www.pravmir.ru/rubinovye-chetki/?ysclid=mmz53mwei4679057167 Я в Максе. Приходите,