Вчера Путин заявил, что раз Евросоюз хочет отказаться от нашего газа с апреля, тогда есть смысл прекратить поставки уже сейчас. В этом есть определённая логика: либо договариваться о преференциях на законодательном уровне, чтобы мы не спасали наших оппонентов в моменте, а потом были посланы куда подальше, либо сразу фиксировать долгосрочный контракт, тогда газовым компаниям будет проще планировать свои доходы и быть юридически под защитой длинного контракта, не боясь очередных ограничений. С учётом того, что хранилища Евросоюза после зимы практически пустые, а в мире зреет кризис, давайте разберём структуру и основные риски, которые могут реализоваться для Европы при длительном конфликте на Ближнем Востоке. Если российские поставки остановятся полностью уже сейчас, Европа потеряет примерно 35–40 млрд м³ газа в год, которые всё ещё поступают в ЕС через трубопроводы и в виде СПГ. Это не критическая доля по сравнению с периодом до 2022 года, но всё равно значимый объём, который приходится компенсировать в основном через рынок LNG. Проблема в том, что в этот же момент на рынке может возникнуть ещё один фактор дефицита. Катар остаётся одним из крупнейших поставщиков СПГ в мире, и при сбоях в его экспорте глобальный рынок теряет десятки миллиардов кубометров газа. Для Европы это особенно чувствительно, потому что катарский газ занимает важную нишу балансирующих поставок. В такой ситуации Европа фактически остаётся с двумя основными источниками покрытия дефицита: норвежским трубопроводным газом и СПГ из США. Норвегия уже работает близко к максимальной мощности, поэтому основной объём дополнительного газа может прийти только с рынка LNG. И здесь появляется второй игрок в лице Китая. Китайский импорт газа сильно зависит от СПГ, и при сокращении поставок из Катара ему также придётся увеличивать закупки на спотовом рынке. Это автоматически усиливает конкуренцию между Европой и Азией за американский LNG. Если одновременно сложатся три фактора - сокращение российского газа, проблемы с катарскими поставками и рост азиатского спроса, то европейскому рынку придётся платить премию, чтобы удерживать СПГ в регионе. Именно такие условия в 2022 году приводили к резким скачкам цен на TTF. Поэтому основной риск для Европы не просто остановка российского газа, сколько сочетание нескольких факторов дефицита. В этом случае рынок может быстро перейти из состояния баланса в режим острой конкуренции за свободные партии СПГ, что традиционно приводит к высокой волатильности цен.