🤩🤩🤩5⃣6⃣ Драко опустился с Гермионой на диван, не разжимая рук, не отпуская и не позволяя отстраниться. Крепко держал за бёдра, прижимая к себе. Гермиона жадно целовала Драко, чувствуя твёрдый член, что упирался ей в промежность сквозь ткань джинсов и её тонких брюк, и внутри разгорался пожар. Она начала медленно двигаться, ёрзая на нём, проверяя границы, дразня и обещая. Каждое движение отдавалось сладкой тянущей болью внизу живота, заставляло дыхание сбиваться, а мысли — плавиться. Драко довольно рыкнул — низко, гортанно — и прикусил её губу, легко, но чувствительно, так, что она выгнулась в его руках. Его рука скользнула по её спине, проникла под футболку, и ладонь легла на обнажённую кожу — горячую и покрытую мурашками. Каждое прикосновение его пальцев было как маленькое заклинание, каждое движение — как обещание того, что будет потом. Они целовались, и Гермиона ёрзала на нём, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее, а пальцы впиваются в её поясницу. Но вот губы Драко уже ласкали её дальше, медленно и порочно, оставляя за собой огненный след от подбородка до уха, от уха до плеча, от плеча обратно к губам. И было так прекрасно, так правильно, так хорошо, что Гермиона тонко всхлипнула: от избытка чувств, от того, что наконец-то всё на своих местах. Драко замер на мгновение. Его губы остановились у её виска, дыхание обожгло кожу, а потом он пробормотал, низко и хрипло, с трудом сдерживаясь: — Я хотел бы трахнуть тебя так, чтобы все воспоминания о бывшем исчезли из твоей головы. Чтобы ты забыла, как он пах, как звучал, как прикасался. Чтобы в твоей памяти был только я, — он толкнулся к ней, подтверждая свои слова. — Но для начала я собираюсь накормить тебя. И поговорить. Потому что ты важнее. Ты всегда важнее. Гермиона опустила голову ему на плечо и прижалась губами к его шее: туда, где бился пульс, где кожа была тонкой и чувствительной. И принялась быстро ёрзать на нём, чувствуя, как трение становится всё сильнее, как напряжение внутри растёт, как мир сужается до одной точки — до его тела под ней, до его рук на её бёдрах, до его дыхания, сбивающегося в такт её движениям. Судорожно всхлипывая, она кончила на нём — и замерла, приоткрыв рот, зажмурившись, чувствуя, как мышцы сжимаются и расслабляются, как внутри разливается тепло, которое невозможно спутать ни с чем. Гермиона уткнулась лбом ему в плечо, изо всех сил сжимая футболку на груди. Мерлина ради... этот мужчина скоро заставит её самовоспламениться! Драко внезапно хохотнул. — Знаешь, — пробормотал он хрипло и откашлялся, — я давненько не кончал в штаны. Спасибо, Грейнджер. Ты вернула меня в подростковые годы. Гермиона тихо фыркнула, не отстраняясь от него и чувствуя, как её губы сами собой растягиваются в улыбку. Она лежала на нём, чувствуя, как его руки нежно гладят её спину, как его дыхание постепенно выравнивается, как мир вокруг них снова становится цветным и громким. Драко поцеловал её в макушку и сделал глубокий вдох. — Я принёс потрясающую пасту с морепродуктами, — сказал он тихо. — И вино. Хорошее. Такое, что пьют, когда празднуют победу. Гермиона улыбнулась и скользнула ладонью по его шее, опуская пальцы на затылок. — Победу? — переспросила она с улыбкой. — Твою победу, — поправил он. — Целых две. Неважно. Главное, что сегодня праздник. И мы его заслужили. Ты его заслужила. Она подняла голову, посмотрела ему в глаза и поняла, что больше ничего не нужно. Ни доказательств, ни гарантий, ни обещаний. Только он. Только этот вечер. Только эта паста, это вино, этот диван, на котором они так и останутся сидеть, прижавшись друг к другу, и будут говорить, и смеяться, и целоваться, и смотреть на ночной Лондон за окном. Много-много целоваться. Возможно, без футболок. И штанов. Но всему своё время, да? — Идём, — сказала она, отстраняясь от него и беря за руку. — Я голодна. — Я тоже, — ответил Драко с такой улыбкой, что Гермиона снова захотела его поцеловать. И пусть у них было всё время, она не стала ждать и отказывать себе в удовольст