🤩🤩🤩5⃣0⃣ Ее руки тряслись, хотя она изо всех сил сжимала папку. Шаг, второй, третий. Коридор тянулся бесконечной лентой, люди превратились в размытые пятна, голоса слились в один неразборчивый гул. Она шла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как кровь шумит в ушах, как улыбка, которую она сдерживала всё это время, рвётся наружу. Дверь кабинета. Наконец-то. Гермиона буквально ворвалась внутрь, бросила папку на стол и рухнула в кресло, позволив себе выдохнуть. Выдохнуть всё напряжение, весь страх, все сомнения последних месяцев. Губы растянула неприлично широкая улыбка. Такая, от которой болят щёки, которую невозможно спрятать, которую не стыдно показать. Ей хотелось визжать и прыгать на месте, как давно-давно, в другой жизни, когда она успешно сдавала экзамены и получала высшие баллы, когда мир казался простым и понятным. Гермиона обхватила голову руками и запустила пальцы в волосы, чувствуя, как пульс постепенно успокаивается, дыхание выравнивается, а реальность медленно возвращается на свои места. Мерлин, она смогла. Она, Гермиона Джин Грейнджер, маглорождённая ведьма, которая в одиннадцать лет узнала, что существует магия, которая выбивала себе место в мире, где её не хотели видеть, которая прошла войну, потери, предательство, — смогла. Её законопроект приняли. Визенгамот проголосовал «за». Большинством голосов, с учётом всех правок, со всеми компромиссами, но — приняли. Дети-волшебники, чистокровные и маглорождённые, отныне будут расти в мире, где нет барьеров между двумя реальностями. Слёзы, жгучие и внезапные, защипали глаза. Она не плакала на заседании. Стояла перед Визенгамотом с прямой спиной и спокойно и уверенно отвечала на вопросы, парировала, доказывала, убеждала. А сейчас, в тишине своего кабинета, позволила себе эту слабость. Позволила себе быть просто Гермионой, которая так долго ждала этого момента, что почти перестала надеяться. Мерлин, она смогла. Она внезапно вспомнила его улыбку. Когда объявили результаты голосования, Драко стоял в тени своей ложи. Но она видела его. Видела, как его глаза вспыхнули серебряными искрами. Видела, как уголки его губ дрогнули, сдерживая улыбку, которая всё равно прорвалась — тёплая, гордая, его. Он не подошёл к ней — там было слишком много людей, слишком много поздравляющих, слишком много чужих глаз. Но она знала: он придёт. Он мог бы прийти сюда, чтобы поздравить её? Или он придёт к ней домой, как тогда, с розами и едой? Мерлин, она хотела обнять его. Хотела уткнуться носом ему в плечо, чувствовать запах его кожи и слышать, как бьётся его сердце. Хотела долго-долго целовать его, выражая ту благодарность, которую невозможно передать словами. Потому что будь её законопроект хоть миллион раз хорош, без его помощи она бы не добилась этого. Без его правок, подсказок и понимания того, как работает мир, в который она пыталась встроить свою идею. Гермиона это прекрасно понимала и не обижалась. Таков был мир. Не только обычный, но и волшебников. Чтобы что-то изменить, нужно не только иметь идею, но и знать, как провести её через лабиринт чужих интересов, амбиций и страхов. Драко стал её проводником. И она будет благодарна ему за это всегда. Внезапно в дверь постучали. Гермиона вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Она быстро заморгала, прогоняя слёзы, поправила волосы, выпрямилась в кресле и посмотрела на дверь с нетерпением. Сейчас Драко войдёт. Сейчас она увидит его. Сейчас... Широкая, счастливая улыбка, которая только что освещала её лицо, сменилась гримасой. Застыла, превратилась в маску, которую она не успела спрятать. Руки, только что расслабленные, сжались в кулаки. Гермиона выпрямилась, чувствуя, как всё её тело напрягается, как кровь отливает от лица, а в груди разрастается холод. На пороге стоял Кормак. Сияющий, довольный, он смотрел на неё, уверенный в своём праве быть здесь, разделить с ней этот триумф (если он вообще знал, что она добилась того, чего хотела) и в своём праве на неё. Проклятый Кормак. Который вернулся из командировки раньше,