🤩🤩🤩5⃣4⃣ Она сказала это спокойно, без привычных для таких разговоров слёз. — Я слышала твой разговор с другом, — продолжила Гермиона, глядя Кормаку в глаза. — В тот день. В Министерстве. Когда твой отдел проспорил. Его лицо изменилось. Игривое выражение исчезло, уступив место чему-то настороженному, почти испуганному. Он явно не ожидал, что спустя столько времени она вернётся к этому происшествию. Он был уверен: если она ничего не сказала тогда, если не устроила скандал на месте, значит, дело забыто, похоронено и стёрто из памяти. — Это была шутка, — попытался выкрутиться он. — Мы просто дурачились, понимаешь? Выпивка, глупые разговоры... Ты же не будешь принимать это всерьёз? Гермиона покачала головой. — Я знаю, что вы пили сыворотку правды, Кормак. Я знаю, что это не была шутка. Ты сказал то, что думаешь на самом деле. Кормак закатил глаза и опустился в кресло, развалившись и пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — И что ты теперь хочешь от меня? — спросил он. — Извинений? Я извинюсь. Хоть сто раз. Скажу, что был неправ. Что ты лучшая, что я тебя люблю. Что? Гермиона пожала плечами. — Ничего. Мне вполне всё ясно. Он воодушевился. Вскочил с кресла, подошёл к ней и попытался взять за руки. — Вот и отлично, — затараторил он. — Значит, всё в силе? Я же говорил, что ты умная девочка, Гермиона. Не будешь же ты из-за какой-то глупой шутки... — Я хочу расстаться, — перебила она. Глаза Кормака округлились. Челюсть отвисла. Он смотрел на неё так, будто она сказала что-то на неизвестном языке. — Я не позволю прилюдно делать из себя дуру и посмешище, — продолжила Гермиона. — Ты сказал это. Где гарантия, что в следующий раз, когда выпьешь лишнего или проспоришь очередной дурацкий спор, ты не скажешь что-то ещё? Что-то, что будет порочить меня, мою карьеру и репутацию? Я не могу быть с человеком, который обсуждает нашу постель с посторонними. Кормак пытался вставить хоть слово. Открывал рот, закрывал, снова открывал, но Гермиона не давала ему говорить. Она давила уверенностью, сухими фактами и логикой. И видела, как внутри него закипает злость, как он пытается найти слова, чтобы уязвить, ударить и защититься. А потом он прищурился. — Неужели ты нашла кого-то другого? — Не продолжай, — сказала она ледяным тоном, от которого у него перехватило дыхание. — Иначе я наплюю на запрет использовать в квартире серьёзные заклинания и прокляну тебя. — Ты пожалеешь, Гермиона! Ты думаешь, я так просто это оставлю? Мой дядя узнает об этом! Ты думаешь, это не отразится на твоей карьере? На всём, что ты построила? Раньше бы Гермиона побоялась. Раньше она бы сжалась, замерла, попыталась бы смягчить удар, договориться, умаслить. Потому что дядя Кормака был одним из членов Визенгамота. Потому что его слово много значило. Потому что он мог создать проблемы, и она осталась бы без защиты. Но раньше у неё не было за спиной Драко. Не было человека, который сказал ей: «Я не дам тебя в обиду». Не было человека, чьё имя весило больше, чем все родственники Кормака вместе взятые. Не было человека, который смотрел на неё так, будто она была центром вселенной. Гермиона молча подошла к входной двери, открыла её настежь и встала на пороге, глядя на Кормака. Ему здесь давно не рады. Он здесь лишний. Её дом больше не для него. Он вылетел из её квартиры, как пробка из бутылки шампанского — злой, униженный, растерянный, но не забыл забрать вино. Всё равно она не любила то красное, что он приносил, если говорить честно. Дешёвка дешёвкой, но он всегда подавал это как нектар. Теперь и от этого пойла, после которого болела голова, она была свободна. Дверь за Кормаком беззвучно захлопнулась. Гермиона прислонилась спиной к деревянному полотну и закрыла глаза. Внутри всё кипело, дрожало, но она заставила себя дышать ровно. Три... два... один. Раздался тихий стук. Короткий, уверенный, узнаваемый. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит, как сердце начинает биться ровнее, как мир снова обретает краски. Она знала, кто там стоит. З