Вопросы национализма, PS: Почему я не являюсь националистом 1/2 Не раз говорил, что ваш покорный слуга НЕ ЯВЛЯЕТСЯ русским националистом. Повторю ещё раз — хотя бы для г-на Чадаева (вдруг наткнётся, изучая цитирование, и захочет заклеймить меня «нациком»). У меня нет неотменяемой политической платформы (иногда это называют «радикальным центризмом»). По некоторым экономическим вопросам (например, о пенсиях) я — в идеальном мире — придерживаюсь, скорее, левоцентристской точки зрения. По другим проблемам — например, в области свободы слова — я забираю вправо (иногда довольно резко). Но главную дилемму — о равенстве и иерархиях — решаю для себя с правого фланга. Потому и аттестую себя правоцентристом. А если кому-то кажется, что я слишком радикален для центриста, адресуйте свои вопросы миру, в котором мы живём (и который впал в совершенное ничтожество больше 100 лет назад — после Великой войны). Впрочем, это слишком общие заявления. Приведу несколько причин, по которым я являюсь лишь ситуационным спутником русских националистов. 1. Мой политический запрос — возвращение управления к максимальной нормальности и максимальному рационализму. Когда этот запрос будет выполнен (а я думаю, что будет: хотя скорее поздно, чем рано), я перестану быть попутчиком русских националистов. По одной простой причине — ни одна политическая сила не может добиться желаемого и на том успокоиться (иначе это не политическая сила). Как писал когда-то Крылов в «Факапе»: Как поступают все организации, достигшие своих целей? За неимением реальных задач они начинают выдумывать их себе сами, стремясь при этом максимально достать окружающих. Эта ситуация прослеживается и в реальной политике: возьмите хотя бы упоминавшихся выше борцов за права. Как мы видим, со временем они перешли от умеренных требований (аболиционизм) к радикальным программам (см. движение BLM). А вместе с этим сама политическая структура сдвинулась резко влево — и левоцентрист середины XX века сегодня будет восприниматься уже правоцентристом (и это ещё в лучшем случае). Не думаю, что чаша сия минует и русских националистов, когда основные стоящие перед ними проблемы будут решены. Этот тезис можно было бы долго аргументировать (вспоминая «теорию подковы» и исторические примеры), но я, пожалуй, воздержусь. 2. Далее следует сказать, что национальность — далеко не единственный признак того или иного индивида. Возьмём простой пример. Допустим, у нас есть узбекский профессор Каримов, специалист по философии Шопенгауэра (один из немногих немецких философов, интересных широкому кругу читателей). И русский на все 100 гражданин Кириллов — без определённого рода занятий (дважды он уже сидел, а скоро, вероятно, сядет и в третий раз: за дропперство или «закладки»). Какой атрибут будет важнейшим для националиста? Думаю, национальность. Я национальность тоже учту (могу, например, рационализировать асоциальное поведение Кириллова и ему посочувствовать), но, если выбирать между этими двумя, предпочту личное общение с г-ном Каримовым.