Апофатическое богословие отказывается говорить о Боге на аналогическом языке, то есть подчеркивает принципиальное отличие Бога от всего, что существует. Оно исходит из того, что Бог ни на что не похож, ничего из сотворенного не является «аналогом» Бога. Богословы-апофатики считают, что применение к Богу антропоморфных, взятых и тварного мира имен подразумевает умаление Божьей бесконечности, а порой и богохульством или святотатством, ведь Бог безмерно превыше всего, с чем Его можно было бы сравнить. Конечно, нельзя не согласиться с тем, что Бог отличен от всего, что существует, и превыше всего, что существует. Но при этом не стоит слишком сильно напирать на апофатику. Герман Бавинк обращает внимание на то, что если антропоморфичное описание Бога умаляет Его бесконечность, то она - бесконечность - тем более умаляется Его откровением в творении: В таком случае бесконечный Бог не способен произвести иное бытие за пределами Своей сущности; тогда Он не открывает себя в мире, а, наоборот, утаивает; человек тогда противопоставляется Богу и никоим образом не походит на Него; а Бог становится - как для самого себя, так и для человека - вечной бездной и безымянным молчанием. Разумеется, ни о каком богопознании тогда не может быть и речи. Если к Божьей сущности нельзя применить антропоморфные, тварные имена, то Его нельзя именовать вообще никак. Тогда нам останется лишь молчать о Боге … Удивительно то, что слово в слово к такому же выводу приходит логический позитивизм, устами Людвига Витгенштейна также заявивший, что о Боге можно только молчать. Философский путь, итогом которого стал такой вывод, начался как раз со вполне себе апофатической предпосылки, будто Бог никак не дал нам знать о себе ни в творении, ни в Писании, ни в воплощении. Бавинк и здесь сказал лучше всех: Превращение катафатического богословия в апофатическое всегда оборачивается утратой всякого знания о Боге.