Удивительная амбивалентность эта не портит текст, а напротив придает ему яркую субъективность, личностную окраску — понимаешь, что писал вот этот конкретный человек, находившийся в определенной точке своего жизненного пути и живший именно там и тогда — в Новой Англии, в штате Массачусетс, в середине девятнадцатого века. Даже когда Торо обращается к научной литературе, чтобы почерпнуть сведения о животных, о происхождении льда, об истории края, он тут же преломляет полученные знания своей индивидуальной линзой восприятия. С ним хочется спорить, не соглашаться, а в другой раз — зайти к нему в хижину, никогда не запиравшуюся и всегда открытую для путника, лесоруба, охотника или поэта, сесть на один из трех имеющихся стульев и поговорить по душам — о лесе, об озере, о куропатках, о философии или о людях, домах и одежде. Все эти темы Торо легко поднимает в своих заметках — и также легко отпускает на волю, чтобы поразмышлять о чем-нибудь еще. Эта книга — как разговор с интересным человеком: ловишь его на противоречиях, нестыковках, потом неистово соглашаешься с ним, увлекаешься рассказом, иногда скучаешь, когда он вдруг начинает занудствовать. И тут, как и при личном знакомстве, важно, чтобы человек этот понравился. Мне он очень понравился, было приятно с ним поговорить, пусть нас и разделяют почти два века. Не обещаю, что Генри понравится и вам, но тут уж как с любым человеком. Ω