#нонфикшн #эссеистика #староедоброе #книгасполки2026 Генри Дэвид Торо. Уолден, или Жизнь в лесу / пер. с англ. Зинаиды Александровой. — М.: Эксмо, 2024. — 384 с. Простите все, кому понравилась книга Нины Бертон, но вот что на самом деле она должна была написать, когда ей достался домик в лесу (а ведь Торо опередил ее почти на два века). Упоминания главной книги мыслителя, писателя-трансценденталиста, поэта Генри Дэвида Торо я встречала так часто и почти везде, что поняла — надо срочно закрывать пробел. Два года жизни, которые Торо провел в лесу, на берегу озера Уолден, в маленьком домике, построенном собственноручно, были чем-то вроде социального эксперимента — посмотреть на цивилизованного человека (себя) в условиях полного единения с природой. Его книга — что-то вроде дневника наблюдений и размышлений. В ней есть потрясающей красоты описания природы, чистая поэзия в прозе, есть ирония, есть и философские рассуждения о месте человека в мире, о его прошлом и настоящем, о том, как он меняет природу и меняется сам, о ложных желаниях и стремлении к простоте. Еще одной задачей Торо было понять, сколько денег необходимо человеку на самый простой быт и сможет ли он, автор этого эксперимента, самостоятельно зарабатывать свой прожиточный минимум, работая на земле. В книге он приводит таблицы расхода и дохода, подбивая материальный итог эксперимента, но интересно здесь, конечно, не это, а его взаимоотношения с природой, погодой и даже домом, который словно обретает собственную личность и становится напарником Торо. Важную часть занимает и цивилизованная часть этого отрезка земли: соседнее поселение, железная дорога, идущая прямо мимо пруда Уолден, отдаленные рукотворные звуки, вплетающиеся в природные и коренные. Торо прислушивается, принюхивается, вглядывается: «Иногда по воскресеньям, когда ветер благоприятный, я слышу колокола в Линкольне, Эктоне, Бедфорде или Конкорде — нежные, слабые звуки, гармонирующие с природой, достойные моего уединения. На таком расстоянии эти звуки вибрируют, перебирая сосновые иглы, точно струны арфы. Все звуки, доносящиеся издалека, становятся одинаковы, превращаясь в звуки всемирной лиры, подобно тому, как воздух окрашивает для нас все отдаленные холмы в нежный голубоватый тон». «Когда мимо меня грохочет товарный поезд, на меня веет свежестью и простором; я ощущаю запахи всех товаров, которые он развозит на своем пути от Лонг-Уорфа до озера Шамплейн, и они напоминают мне о дальних краях, о коралловых рифах, об Индийском океане, о тропиках и о том, как велика наша земля». Размышляет: «Окунь глотает червя, щука глотает окуня, рыболов — щуку, и так заполняются все деления на шкале бытия». «Дикая природа нужна нам, как источник бодрости; нам необходимо иногда пройти вброд по болоту, где притаилась выпь и луговая курочка, послушать гудение бекасов, вдохнуть запах шуршащей осоки, где гнездятся лишь самые дикие и нелюдимые птицы и крадется норка, прижимаясь брюхом к земле. В нас живет стремление все познать и исследовать и одновременно — жажда тайны, желание, чтобы все оставалось непознаваемым, чтобы суша и море были дикими и неизмеренными, потому что они неизмеримы. Природой невозможно пресытиться». Иронизирует: «Одна дама предложила мне половик, но в доме не нашлось бы для него места, а у меня — времени, чтобы его выбивать, и я отклонил подарок, предпочитая вытирать ноги о дерн перед дверью. Зло лучше пресекать в самом начале». «Для привлечения путника всюду висели вывески; одни — рассчитанные на его аппетит, как трактир или съестная лавка, другие — на причуды, как галантерейный или ювелирный магазин; остальные пытались поймать его за волосы, за ноги или за полы, как, например, цирюльник, башмачник или портной». Торо любуется природой — и ругает людей, их деградацию, жадность, инертность. Это любопытное сочетание — вечно юного душой поэта, который воспевает сосновую иголку и битву двух муравьев, и ворчливого старика, считающего, что мир пребывает в упадке, что человек утратил все щедро отсыпанные ему