Глава6️⃣ Мама сказала Эмме, что она может молиться каждый день перед сном, даже стала спрашивать шепотом по вечерам, заглядывая за занавеску: - Ты помолилась? Эмма кивала и, когда в доме все стихало, беззвучно повторяла молитву снова. Медленно, пытаясь понять чуднЫе слова… Но не в силах этого сделать. Внутри она чувствовала, что эта молитва – не единственная нить, которая связывает ее с Богом высоко вверху. Хотелось понять, что значат слова «сущий», «искушение», «святится» и другие… Сердце просило чего-то большего, чего-то понятного. В этот вечер она повторяла молитву опять и опять, волнуясь перед своим первым походом в школу. Днем сегодня ей хотелось задать Аде и Ване сотни вопросов, но, привыкшая удерживать мысли при себе, только ждала во время игр любого напоминания о школе, и удивлялась, как друзья могут быть такими беззаботными и спокойными перед таким важным днем. Папа с мамой уже давно спали, а Эмма все думала, как оно будет там, в школе… Крепко держась за руку матери, она стояла во дворе школы и с восхищением смотрела на нарядных мальчиков и девочек. Пионы, гладиолусы, гвоздики, георгины – море цветов вокруг. Школьники несут эти букеты перед собой, учителя улыбаются, родители громко кричат что-то своим детям, все здороваются, смеются. Все было совсем по-другому, чем в садике. Здесь никто не плакал, никто не торопился отправить поскорее всех в игровую комнату. Да и есть ли она тут вообще, эта игровая? Маму с Эммой поставили в шеренгу с другими детьми и родителями. Мама крепче сжала ее руку. Заиграла громкая музыка, пожилая женщина с высокой прической и ярко-красными губами что-то громко заговорила… Вскоре Эмма уже шла по кругу, в строю рядом с мамой, на глазах у сотни людей. Все глазели на них и Эмме стало не по себе... А вот она уже стоит одна, без мамы. И справа и слева незнакомые девочки с такими же испуганными глазами, как и у нее. Эмма стала оглядываться, ища, куда пропала мама. Потом их повели в здание школы. Рассадили за блестящие одинаковые столы в пахнущем краской кабинете. - Здравствуйте, дети! – сказала худощавая женщина в больших очках, - Меня зовут Елизавета Яковлевна! Вы теперь будете каждый день приходить в школу в этот класс! Я научу вас читать, писать, считать! Мы будем вместе учиться дружить и уступать друг другу… Эмма смотрела на нее во все глаза. «Не буду я сюда ходить каждый день… - чуть не плача думала она, - и без вас я уже читать умею. Папа меня и писать научит. Сами ходите в свою школу…» На глаза навернулись слезы и она громко всхлипнула. Елизавета Яковлевна посмотрела на нее большими блестящими глазами через стекла страшных очков и ее ярко-красные губы растянулись в улыбке. - Тебя как зовут, девочка? – спросила она, подавшись вперед. Эмма прижалась спиной к стулу и ничего не отвечала. - Ну, ничего,- выпрямившись обратно, заулыбалась учительница еще шире и обвела взглядом всех притихших детей, - все мы научимся отвечать и вести себя, как полагается… Опять ее глаза устремились на Эмму, и та почувствовала себя, как, наверное, чувствуют себя кролики, когда мама ловит их за уши. Елизавета Яковлевна продолжала что-то громко говорить, а девчушка изо всех сил старалась не заплакать. Речь казалась бесконечно длинной и чересчур долгой… Наконец, их всех повели на выход, где их поджидали родители. Эмма увидела отца, сидящего на мотоцикле и пошла к нему, чувствуя себя, как в тумане. - Ну как? – весело спросил он, легко, как перышко, поднимая дочь и усаживая в люльку, - Понравилось тебе в школе? - Нет! – ответила девочка сердито и насупилась, - Я не пойду туда больше! Противная школа… и противная Лизета Яколелена! Отец громко рассмеялся, завел мотоцикл и повез ее домой. Остаток дня она помогала матери на огороде, а когда та ушла в ночь на работу, побежала играть с Адой и Ваней. - Я больше не пойду в школу! – сказала она им спокойно, когда те спросили, понравилось ли ей там. - Не пойдешь? – удивленно спросил Ваня, недоверчиво глядя на нее. - Нет… - отрезала она и побежала в сторону нарисованных на дорож