*** Еще она мне сказала: «Зачем стыдишься? Этот маленький кусочек твоей груди, Открытый рубашкой, зачем ты прячешь его? И разве твои сильные ноги Не должны быть жестки и волосаты? Мне нравится, что они такие. А ты глупый, ты всего стыдишься. Мужчины – стыдливые звери. Они не терпят Выходить из покровов. И ты, как змея, Привыкшая к мертвым листьям, спешишь в одежду. А я люблю тебя, это из одного куска прямое тело мужчины, Этот инструмент, подобный лопате, копью, веслу, Это такое счастье...» И она провела ладонями по моим бокам, И я изумился на себя и задумался, что же я такое. Она сказала мне: «Твое тело - Инструмент, не похожий ни на что на свете. Что за орудие в руках Господа! Один Бог мог создать эту форму. Это его рука, сжимая, стерла И отполировала и освятила тебя. Ее след во впадине на боку и здесь под грудью, Это она дала тебе завершенность, Как старому смычку, шелковистому на ощупь. Когда я была девочкой, мне нравилось брать в руки Хлыст моего отца, Вещь, которую он любил, которая была его частью, И еще что-нибудь с его письменного стола, И что-то вздымалось во мне, когда я трогала эти предметы. И так же с тобой, Только теперь это счастье, Это Бог знает что такое! Ты так чисто сделан – подобного нет на свете, Ты прекрасен в твоей твердой, волнистой оболочке. Лучше я умру, чем дам поранить Это тело, которое я, как Бог, Хотела бы сжать в ладони». Так она сказала. Я был изумлен И подавлен. Мне было больно. Я ощутил несвободу. И я сказал ей: «Не орудие и не Бог! Не трогай и не оценивай меня. Это бесчестье. Ты подумаешь, прежде чем ласкать горностая, Красующегося белым горлом. Это прикосновение не будет приятно. И гадюку, спящую на солнце, Положив голову на плечо, как принцесса, И вдруг приподнимающую прекрасную шею, Ты ведь тоже не станешь гладить. А она удивительно изящна, И блаженство смотреть на ее ускользающее тело. И молодой бык в поле с морщинистым печальным лицом, Тебе ведь страшно, когда он встает на ноги, Хотя он красив и трогателен, эта глыба, пребывающая в покое. Что ж меня касаешься так беспечно? Ведь все эти звери есть во мне. Неужели ты их не замечаешь?» Дэвид Герберт Лоуренс