ФЕВРАЛЬСКИЙ ФЕЙЕРВЕРК После радуг фейерверка К будним встречам не влечет. Всем моим обетам сверка, Всем ракетам — счет. Если полдень одинаков С полднем догоревших дней, — Ну, искать краснее маков, Глаз манящей и синей. Если встречен прежней лаской Долгожданный мой приезд — Ну, искать под новой маской Заневещенных невест. Мы любились круглый месяц, Двадцать девять жгли шутих. Мы сбежали много лестниц И замкнули строго стих. Написано в 1912 Всеволодом Курдюмовым. Сначала юному поэту досталось от Брюсова и Гумилева. Но в "Цех поэтов" потом все-таки приняли. Дальнейший поэтический рост очевиден. В течение 1914—1915 в Петрограде один за другим вышли четыре сборника Курдюмова: "Ламентации мои", "Зимою зори", "Свет двух свечей" и "Прошлогодняя синева". В этих книгах, по мнению М. Гаспарова, "от псевдокузминскои игривой безмятежности автор постепенно двигался к неврастенической резкости". По-моему, неврастения Есенина куда более очевидна. А Курдюмов тихо ушёл в, кукольный театр простым актером. Писал пьесы. Потом ушел в музей театра. ОПЫТ МАДРИГАЛА Кого-нибудь всегда мы в сердце носим И любим утра золотую грусть. Не потому ль я помню наизусть «Вэ-два-двенадцать-восемьдесят-восемь»? О, руки зябкие, не вам ли нити Моей судьбы безвольно предаю И с ними песню робкую мою? Но вы меня за это не кляните: Ведь сердцу не закажешь, тесной клеткой Не приневолишь сердце. Милый друг, Позвольте мне от взмаха ваших рук Ожить покорною марионеткой! ВЕРБНОЕ Попытай – по отчеству Нынче не зови меня. Назови по имени – Против одиночества. Под твоей бы сенью Все забыть ущербное – Нынче воскресение Не простое – вербное. Ты ведь помнишь Блоково «Свечечки да вербочки», Дорогая девочка Изумрудноокая! Где тут нервозность?!