Александр Арефьев, Александр Трагоут, Рихард Васми, Шолом Шварц. Кому известны эти имена бывших однокашников Ильи Глазунова по ленинградский художке? И что сплотило их вокруг поэта Мандельштама? Роальда Мандельштама. Случайно ли Арефьев в конце 1950-х написал вольную копию "Распятия" Николая Ге? Ведь картина эта была запрещена для публичного показа на территории Российской империи Александром III. Арефьев в большей, нежели автор оригинала, степени перенеся смысловой центр на Разбойника, обозначил две линии соприкосновения неофициального искусства и позднего Ге: 1) отказ от эстетических требований времени и 2) провокационность. Строки Роальда Мандельштама напоминают картины. Они очень зримы. В целом мире не сыщешь белее ночей, Мостовых не найдёшь горячей. А в ночи безотрадней домов не найти, Перевитых в ночные пути… В эти чёрные окна, лишь гаснет заря, Наливается свет фонаря. А в пустой тишине запоздалый трамвай Да собачий серебряный лай. Напоминает Бориса Поплавского. Хотя о таком поэте Мандельштам и не слышал. Сходство же было, и не только образное. Но если для Поплавского наркотики были атрибутом нищего полубогемного существования, в итоге сведшего его в могилу. Мандельштам принимал морфий, чтобы хоть ненадолго избавиться от неаыносимой боли – страдал костным туберкулезом и годами не выходил из своей комнаты, в последние месяцы не мог и встать с постели. Анри Волохонский, познакомившись с Мандельштамом, вот как описал его: "Он высох совершенно. Два огромных глаза, тонкие руки с большими ладонями. От холода укрыт черным пальто, а вокруг пара книг и много листочков с зачеркнутыми стихами, потом опять переписанными". Когда в январе 1961 Мандельштам умер, Арефьев с друзьями похоронил его на Красненьком кладбище в Автово, а потом несколько месяцев, ночуя в кладбищенских склепах, сознательно вел там бродячий образ жизни вместе с Шагиным. В 1977 Арефьев эмигрировал во Францию, через год умер, завещав похоронить его в одной могиле с Рональдом Мандельштамом. В 1990 завещание было исполнено. Восемь лет спустя в эту братскую могилу опустили и прах Васми. Лишь в 1994 вышла первая книга стихотворений Роальда Мандельштама. НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ Запах камней и металла Острый, как волчьи клыки, – помнишь? – В изгибе канала Призрак забытой руки, – видишь? – Деревья на крыши Позднее золото льют. В «Новой Голландии» – слышишь? – Карлики листья куют. И, листопад принимая В чаши своих площадей, Город лежит, как Даная, В золотоносном дожде. Вечерами в застывших улицах От наскучивших мыслей вдали Я люблю, как навстречу щурятся Близорукие фонари. По деревьям садов заснеженных, По сугробам сырых дворов Бродят тени такие нежные, Так похожие на воров. Я уйду в переулки синие, Чтобы ветер приник к виску, В синий вечер, на крыши синие, Я заброшу свою тоску. Если умерло всё бескрайнее На обломках забытых слов, Право, лучше звонки трамвайные Измельчавших колоколов. Я не знал, отчего проснулся, Но печаль о тебе легка, Как над миром стеклянных улиц – Розоватые облака. Мысли кружатся, тают, тонут, Так прозрачны и так умны, Как узорная тень балкона От летящей в окне луны. И не надо мне лучшей жизни, Лучшей сказки не надо мне: В переулке моём – булыжник, Будто маки в полях Моне!