Сегодня Александру Трифоновичу Твардовскому - 115 лет! ЛЮБИМЫЙ! НЕПОВТОРИМЫЙ! А ведь мне посчастливилось видеть его несколько раз в жизни! ну, - в ЦДЛ, в Кремле - на Съезде писателей, - это понятно, но однажды - в поселке Красная Пахра выпало пообщаться с ним один на один! Правда, это было в несколько курьезных обстоятельствах, но то неважно. Важно, что было! Жалею, что смутилась тогда, оробела. Мне в тот год исполнилось-то всего-навсего 18 лет… Многие стихи его помню, да что там - почти всю книжечку «Из лирики этих лет» наизусть знала. Она произвела тогда на всех оглушительное впечатление: «Я сам теперь уже большой В своей самозащите. Не стойте только над душой, Над ухом не дышите!» К кому обращено это, было понятно всем. Сначала вышла большая подборка в «Новом мире», потом - эта книжечка в «Советском писателе». Она и теперь у меня на главной полке стоит. А над стихами «В краю, куда их вывезли гуртом…», помню, при первом прочтении я зарыдала… Хотя уже и особо сентиментальной о ту пору вряд ли была. Но это ведь и о моих близких, дедушке, бабушке. Исчерпывающе поэтически и человечески точно. Была я и на похоронах Александра Трифоновича в ЦДЛ, куда запретили пускать Солженицына, но Александр Исаевич, как из-под земли, вырос-таки у гроба… Недавно я как раз рассказывала об этом чудесным смолянкам - филологиням из Смоленского университета. Эта история не раз описана была и землякам Твардовского она известна, но мой рассказ оказался с бОльшими подробностями, - и я этому рада. Дело в том, что и тогда, в свои 22 года, я осознавала историческую значимость тех похорон и запечатлела детально все, происходившее в ЦДЛ, в своем дневнике и своей памяти. А теперь - и в своей книге воспоминаний… Александр ТВАРДОВСКИЙ (1910-1971) Две строчки   Из записной потёртой книжки Две строчки о бойце-парнишке, Что был в сороковом году Убит в Финляндии на льду.   Лежало как-то неумело По-детски маленькое тело. Шинель ко льду мороз прижал, Далёко шапка отлетела, Казалось, мальчик не лежал, А всё ещё бегом бежал, Да лёд за полу придержал...   Среди большой войны жестокой, С чего – ума не приложу, – Мне жалко той судьбы далёкой, Как будто мёртвый, одинокий, Как будто это я лежу, Примёрзший, маленький, убитый На той войне незнаменитой, Забытый, маленький, лежу.   1943