О истощённой префронтальной коре и последствиях нашего выбора от Роберта Сапольски На днях, решил перечитать книгу "Всё решено. Жизнь без свободы воли" и вернулся к тем тезисам, которые лишний раз подчеркнули для меня значимость работы с выгоранием и связанными с ним перфекционистическими идеями (выше, сильнее, быстрее). Зачастую - понимая ограниченность своего рессурса, осозновая его конечночность, мы можем куда более эффективно работать, принимая меньше неоптимальных решений. Впрочем, как и обещал - отрывок: Поставьте, например, вазочку с драже M&M's перед человеком, соблюдающим диету. «Вот, бери сколько хочешь». Он, конечно, попытается устоять. Но если он только что выполнил задачу, требующую напряжения лобной коры, даже такую бессмысленную, как задание про красный и синий свет, он съест больше конфет, чем обычно. Одна статья на эту тему вышла с очаровательным названием «Не истощи нас в искушении» (Deplete us not into temptation). То же самое верно и в обратном порядке — истощите резервы лобной коры, минут пятнадцать сопротивляясь искушению съесть конфету, и вы будете хуже справляться с заданием «красный/синий». Префронтальная кора работает хуже, и ваша способность к саморегуляции сходит на нет, если вы напуганы или страдаете от боли — ПФК тратит энергию на борьбу со стрессом. Вспомните эффект Макбет, когда воспоминание о неэтичном поступке препятствует мыслительной деятельности (если только вы не избавились от этого тягостного ощущения нечистоты, вымыв руки). Работоспособность лобной коры падает и в том случае, если она утомляется, мешая вам отвлекаться на что-нибудь приятное — пациенты чаще умирают от послеоперационных осложнений, если хирург оперировал в свой день рождения. Усталость тоже истощает ресурсы лобной коры. Чем ближе к вечеру, тем чаще доктора идут по самому легкому пути: назначают меньше анализов, выписывают больше опиатов (в отличие от безопасного лечения вроде противовоспалительных средств или физиотерапии). Испытуемые чаще поступают неэтично и меньше размышляют над моральной стороной дела во второй половине дня или после того, как попыхтели над замысловатой задачей. В одном настораживающем исследовании, проведенном среди врачей отделения неотложной помощи, было показано, что чем больше интеллектуальных усилий требовала рабочая смена (этот параметр измеряли числом пациентов), тем выше к концу дня был уровень неявных расовых предубеждений у докторов. То же самое касается и голода. Вот исследование, заставляющее задуматься (мы уже ссылались на него в предыдущей главе). Ученые изучили группу судей, которые вынесли более тысячи решений по поводу условно-досрочного освобождения. Какой параметр надежнее всего предсказывал, удовлетворит судья просьбу об условно-досрочном или же отправит просителя обратно в тюрьму? Как давно последний раз судья ел. Если осужденный представал перед судьей сразу же после обеда, вероятность уйти на условно-досрочное составляла для него примерно 65%; если же он представал перед судьей, когда с момента последнего приема пищи прошло уже несколько часов, эта вероятность была близка к нулю. В чем же дело? Явно не в том, что к концу рабочего дня судьи теряют рассудок, путают слова, не соображают, что делают, и сажают за решетку стенографистку. Нобелевский лауреат психолог Даниэль Канеман при обсуждении этого исследования предположил, что когда после обеда проходит больше времени, префронтальной коре хуже удается фокусироваться на деталях каждого отдельного случая и судья с большей вероятностью принимает самое простое, буквально рефлекторное решение, а именно отправляет человека обратно в тюрьму. Важным подтверждением этой мысли служит исследование, в котором испытуемые должны были принимать решения возрастающей сложности; чем сильнее дорсо-латеральная префронтальная кора уставала по ходу эксперимента, тем чаще испытуемые прибегали к привычному для них решению. Почему отказ в условно-досрочном освобождении — это простая и привычная реакция?