🧠Один нейромедиатор больше не объясняет расстройства: как пересобирается нейрохимическая модель психопатологии Мы продолжаем знакомить вас со свежими тенденциями и открытиями в нейронауке, представляющими интерес для понимания психических расстройств. Если посмотреть на историю психиатрии второй половины XX века, большинство объяснительных моделей строились вокруг отдельных нейромедиаторных систем. Депрессия — серотонин (либо норадреналин, если вы в США), шизофрения — дофамин, тревога — ГАМК. Эти модели предполагали, что ключевую роль играет дисфункция какой-то одной ведущей системы. Эта логика во многом сохраняется и сегодня. Однако за последние годы накапливается всё больше данных, показывающих, что такой подход недостаточен для описания реальных механизмов расстройств. 👉Во-первых, высокий процент резистентности — до 30–40% пациентов с депрессией не отвечают на терапию даже после смены нескольких препаратов, воздействующих на конкретный нейромедиатор. 👉Во-вторых, появление уже в 21 веке атипичных антидепрессантов с многомишенным действием ставило вопросы, на которые старая теория отвечала с трудом. Эти вопросы заставили искать новые объяснительные модели, и один из следующих сдвигов, который сейчас происходит в нейронауке, связан с ➡переходом от «мононейромедиаторных» моделей к мультисистемным. 🔹В 2023 году Джон Кристал с коллегами, обобщая данные клинических и экспериментальных работ, прямо формулирует это в обзоре в Nature Reviews Neuroscience: модели, построенные вокруг одного нейромедиатора, не объясняют наблюдаемую клиническую картину [1]. В качестве ключевого аргумента приводятся данные по кетамину — веществу, которое действует через глутаматергическую систему и при этом дает быстрый антидепрессивный эффект. Если бы серотонин был центральным механизмом, такая динамика была бы невозможна. 🔹Этот тезис начинает получать подтверждение уже на уровне конкретных клинических данных. В исследовании Ц. Сюй и соавт. (2024) были обследованы пациенты с депрессией (около 60 человек) до начала лечения и в процессе терапии. Использовались два метода одновременно: функциональная МРТ для оценки связности между префронтальной корой и лимбическими структурами и протонная МР-спектроскопия для измерения уровней глутамата и ГАМК. Оказалось, что пациенты, которые отвечают на лечение, и те, кто не отвечает, различаются не по одному параметру, а по конфигурации сразу двух уровней — нейрохимического (баланс глутамат–ГАМК) и сетевого (связность префронтальная кора–лимбическая система) [2]. 🔹Ещё более жесткий аргумент дает генетика. В работе С. Ли и соавт. (2024), где анализировались данные десятков тысяч участников с последующим сопоставлением с экспрессией генов в тканях мозга, показано, что гены, ассоциированные с депрессией, одновременно вовлечены в работу нескольких нейромедиаторных систем — серотонинергической, дофаминергической и глутаматергической [3]. Важно, что речь идет не о параллельных эффектах, а о перекрывающихся молекулярных путях. 🔹И, наконец, линия работ Рональда Думана (2023) показала на доклинических (преимущественно на крысах и мышах) и клинических моделях, что стресс и депрессия вызывают потерю синапсов в префронтальной коре и гиппокампе. Быстродействующие агенты, такие как кетамин (воздействующий на глутамат), работают не просто как «усилители сигнала», а запускают процессы синаптогенеза — восстановления этих связей. Это открытие напрямую связывает нейромедиаторный дисбаланс с микроструктурными изменениями в мозге, затрагивающих пластичность нейронных сетей [4].