«Как научиться четко распределять свое время? — Никак. Оно - само. Просто в какой-то момент мы меняем... часы. Пока мы ещё живём по часам со стрелкой: там время кажется цикличным и поэтому - бесконечным, а психика может позволить себе иллюзию «потом». А когда у нас внутри - песочные… когда начинаешь чувствовать убывание времени — не абстрактно, а телесно, психически — пропадает фантазия бесконечных возможностей. Сама. И тогда приоритеты выстраиваются тоже сами: остаётся только то, что действительно твоё. "Часы со стрелкой" — это нарциссическая организация переживания времени. Стрелка вращается по кругу, и вместе с ней живёт фантазия, что «я» тоже вращается по кругу: бесконечно, без финала, без необходимости выбирать. Там ещё работают ранние защиты — отрицание, идеализация, магическое убеждение, что всегда будет «ещё один круг». А «песочные часы» — это переживание предела, которое приходит вместе с тн «депрессивной позицией» (не равно "депрессия", а равно психическая структура, при которой субъект способен к переживанию утраты). Это тот момент, когда психика впервые по-настоящему выдерживает идею конечности — своей, объектной, временной. Иллюзия всемогущества трескается, защита «я успею всё» рушится, и появляется возможность выбора, не как техники, а как психической функции. Иногда песочные часы включаются не как зрелость, а как меланхолическая фиксация: когда конечность переживается не как факт, а как приговор. Не как освобождение от всемогущества, а как его обрушение. В зрелой депрессивной позиции «песок» течёт спокойно: я конечен — значит, я выбираю. В меланхолии песок падает как обвинение: я конечен — значит, смысла нет; всё уже потеряно; я не имею права на удовольствие. Там управляет временем не «Я», а жестокое Супер-Эго, которое ускоряет убывание и запрещает наслаждение. И тогда идея конечности - не то, что структурирует, а то, что казнит - внутренняя казнь временем. И вопрос в том, кто смотрит на этот убывающий «песок»: зрелая часть, способная любить и выбирать из того, что есть, или меланхолическая, которая запрещает жить, раз все равно помирать.» Жана Беликова